Натали Питерс - Опасное окружение

Глава 16

ГЕНЕРАЛ

Оставив позади табачные плантации, я пустилась бежать. Свобода! Мне не хотелось думать о том, какую цену я заплатила за нее. Главное – никто не будет преследовать меня. Собаки мертвы, как и их хозяин.

Вдруг из-за деревьев вышел огромный черный детина и преградил мне путь. Испуганно вскрикнув, я бросилась наутек.

– Мисс Элиза, – позвал он.

Негр догнал меня и обхватил сзади за талию. Я пиналась и вырывалась, но он не отпускал.

– Эй, не пинайтесь так, мисси, – со смехом сказал он. – Не хотите же вы сказать, что меня не знаете?

Он отпустил меня. Я отступила на шаг и уставилась на него, не веря своим глазам.

– Вы… Джозеф! Но… Этого не может быть!

– Да, мэм, Джозеф Мак-Клелланд, к вашим услугам.

Ноги мои подкосились. Я присела на бревно.

– Джозеф, дорогой, ты все знаешь?

– Я видел, – сказал он. – Наблюдал из-за амбара. Иду своей дорогой в Ричмонд и тут вижу, собралась толпа вокруг черного паренька. А потом смотрю и не верю своим глазам – вы, да еще стреляете. Вот я и побежал за вами следом.

Я закрыла лицо и простонала.

– Я даже не думала, что у меня получится… вот так его пристрелить. Я так долго мечтала об этом. А теперь… когда моя мечта сбылась, я не знаю, что я чувствую. Знаю только, что убийство – грех.

– Вы спасли сразу две жизни: вашу собственную и этого черного парня. А может, и больше. Ваш Хеннесси имел репутацию подлеца, мисси. Однако нам надо отсюда выбираться. Эти рабы одурели от ненависти и взбунтовались, а зачинщицей назовут вас. Белые с соседних плантаций будут искать вас: надо же им кого-нибудь повесить в назидание.

– Он… Он заклеймил меня, Джозеф, – заплакала я. – У меня на спине клеймо беглой рабыни. Если его увидят, меня снова могут обратить в рабство. Господи, – простонала я, – неужели это никогда не кончится? Я не могу, не могу!

– Я слышал от рабов, что у Хеннесси в рабынях белая женщина, – сказал Джозеф, покачав головой. – Но ни за что не подумал бы, что это вы! Пути Господни воистину неисповедимы. Я знал кое-что о вас от Гарта.

– От Гарта? Не понимаю.

– Из его писем. Он писал, что нашел вас. Я был очень рад об этом услышать. Вообще-то я был уверен, что этот капитан вас убьет.

– Ему это почти удалось. Гарт писал тебе письма?

– И деньги отправлял, – засмеялся Джозеф. – Для выполнения моей миссии. Я теперь человек Господа, мисси, и тружусь ради освобождения рабов.

– Ты назвал себя Мак-Клелланд. Гарт что, усыновил тебя?

– В некотором роде. Он сказал, что в этой стране принято, чтобы у человека было имя и фамилия. После того как мы бежали с «Эврики», Гарт дал мне денег и помог добраться до своих друзей в Филадельфии. Они оказались людьми очень добрыми и отнеслись ко мне как к родному сыну. Ричард Хедли рассказал мне о Боге и о том, что Господь всех любит одинаково. Научил меня читать и писать. Я ведь даже говорить на английском не мог. Сейчас мне с трудом верится, что на борту «Эврики» нам приходилось объясняться с Гартом жестами. Но и Гарт многому меня научил. Мы пробыли на том корабле примерно год, но, я думаю, он рассказал вам обо всем. Они били его, и морили голодом, и чуть было не заморили насмерть. Но Гарт держался молодцом. Им так и не удалось его сломать. Когда он слег, у него начался жар, и он говорил со мной часы напролет, а я не понял ни слова. Только ваше имя – Элиза. Это было единственное слово, которое я понимал.

Я только головой качала.

– Он ни разу не рассказывал мне об этом. Отделался общими фразами, как обычно. Как вы спаслись?

– Как… Не могли же они держать нас в цепях, если хотели использовать как рабочую силу, правильно? Когда мы были у берегов Кингстона, Гарт устроил на корабле пожар. Во время переполоха мы прыгнули в воду и поплыли к берегу. Они повсюду искали нас, но найти так и не смогли. Некая леди, знакомая Гарта, сутки прятала нас у себя в спальне.

– Уверена, что Гарт не был против, – сказала я.

– Разумеется, нет! – заразительно рассмеялся Джозеф, и я впервые за много месяцев улыбнулась. – В тот же день поздно ночью нам посчастливилось отыскать контрабандистов, взявшихся доставить нас на Кубу, а затем на другом судне мы переправились в Новый Орлеан.

– А «Эврика» затонула?

– Нашла пристанище на дне океана. Аминь! – развел руками Джозеф.

– Как и «Красавица Чарлстона», – сказала я.

Я рассказала Джозефу о своих мучениях на корабле Фоулера и о приключениях с пиратами Лафита.

– Лафит спас меня тогда, а ты спас меня сейчас, Джозеф. Я должна была пристрелить Хеннесси – он был настоящим выродком. Таким же выродком, как…

– Не надо о грустном, – прервал меня Джозеф. – Давайте уходить отсюда. Соседи уже, должно быть, увидели дым. Если они поймают вас, то, несомненно, повесят.

– Нет, не повесят! Я – белая женщина.

Джозеф подсадил меня в седло.

– Вы были рабыней, мисс Элиза. И вы совершили самое страшное для раба преступление – убили своего господина. А теперь вперед. У нас еще будет время поговорить. Чем дальше мы уедем от этого логова дьявола, тем лучше.

Он устроился позади меня, и мы поскакали прочь от мест, где мне довелось испытать столько унижений и боли. Целый год провела я в аду и сейчас была наконец свободна, но так и не могла до конца поверить в это. Клеймо беглой рабыни останется у меня на всю жизнь, и мне еще надо будет доказать, что я рождена свободной. А если даже мне удастся это, меня все равно повесят за убийство и подстрекательство к мятежу. В этой стране никому нет дела до того, сколь жесток к своим рабам хозяин. Здесь он – царь и бог в своих владениях и волен распоряжаться вверенными ему жизнями, как заблагорассудится.

Мы ехали на восток, избегая городов, ферм и селений. Джозеф знал, что если белые люди увидят нас вместе, они заподозрят неладное. А разыгрывать белую хозяйку и черного раба нам было трудно: сейчас я очень слабо напоминала леди, а Джозеф, в элегантном и добротном наряде, состоящем из черной куртки, черных брюк и белой рубашки с крахмальным воротничком, в до блеска начищенных ботинках, если бы не черный цвет кожи, вполне сошел бы за преуспевающего плантатора.

Мы направлялись в Филадельфию, к другу и покровителю Джозефа Ричарду Хедли, который сможет помочь мне вернуться во Францию. Я сказала Джозефу, что не хочу возвращаться в Новый Орлеан, в город, ставший свидетелем и моего величайшего триумфа, и столь же сокрушительного падения.

– Вы не хотите еще раз взглянуть на жену Гарта и этого парня, Арнольда? – спросил меня Джозеф.

Я сжала кулаки и опустила глаза.

– Нет, Джозеф, – сказала я мрачно. – Я не отвечаю за себя. Я могу их убить, я знаю наверняка, что убила бы.