Мыслящие машины Дженсена Хуанга: История Nvidia и мировой ИИ-революции - Стивен Витт
Хуанг видит будущее в объединении разработок Nvidia в области компьютерной графики с исследованиями генеративного ИИ. По его мнению, системы, генерирующие изображения, скоро достигнут такого уровня, что смогут создавать трехмерные обитаемые миры и населять их реалистичными персонажами. Одновременно с этим системы обработки языка смогут воспринимать и интерпретировать голосовые команды в реальном времени. Когда эти технологии объединятся, пользователям достаточно будет сказать несколько простых фраз, чтобы создать целую вселенную.
После демонстрации у меня кружилась голова. Я думал о научной фантастике, о Книге Бытия. Присев на треугольный диван со скошенными углами, я пытался представить будущее, в котором предстоит жить моей дочери. То, что делалось здесь, было сродни проекту «Манхэттен», но в мире компьютерных технологий, однако стоило мне заговорить с руководителями Nvidia об опасности такой мощи, они реагировали так, словно я ставлю под сомнение пользу стиральной машины. Я спросил, не сможет ли ИИ когда-нибудь убить человека. «Ну, электричество каждый год убивает людей», – сказал Брайан Катандзаро. Я задал вопрос, не уничтожит ли он искусство. «Он сделает искусство лучше! – воскликнул Дуайт Диркс. – Вы будете работать гораздо эффективнее». Я поинтересовался, не станет ли ИИ в скором времени независимым от человека. «Чтобы быть живым существом, нужно обладать сознанием. Иметь некое представление о себе, – ответил Хуанг. – Так что нет. Я не знаю, как это могло бы произойти». Я задавал ему этот вопрос в каждом интервью, но он каждый раз отвечал примерно то же.
Как-то я упомянул об опасениях Джеффри Хинтона (в интервью PBS Хинтон сказал, что «человечество – это всего лишь переходный этап в эволюции интеллекта»). Хуанг усмехнулся: «Многие исследователи не понимают, почему он так говорит. Возможно, он просто привлекает внимание к своей работе».
Это заявление меня поразило. Хинтон был самым дальновидным исследователем ИИ, и финансовый успех Nvidia был напрямую связан с работами его лаборатории, что не раз признавал и сам Хуанг. Это не какой-то фрик с плакатом на улице, а величайший ум в сфере искусственного интеллекта, и он утверждал, что нам есть о чем беспокоиться. Но Хуанг лишь отмахивался. «Послушайте, вы покупаете хот-дог, и машина предлагает вам кетчуп и горчицу, – говорил он. – Разве это конец человечества?»
Он рассуждал о том, как быстро общество привыкло к автомобилям, будильникам и мобильным телефонам, и уверял, что точно так же мы привыкнем к роботу, который самостоятельно пылесосит ковер: «Робот не делает ничего странного. Как я уже сказал, он просто обрабатывает данные. Если понимать, как это работает, в этом нет ничего удивительного». Я продолжал возражать, и Хуанг разозлился: «Я так устал от этого вопроса. Все это теории без каких-либо доказательств».
«Диана» была создана с помощью технологии сверхглубокого обучения, использовавшей сначала трассировку лучей для освещения сцены, а затем нейросеть для прорисовки деталей. В той демонстрации только один пиксель из восьми был создан алгоритмом трассировки лучей, остальные сгенерировал искусственный интеллект.
Дэвид Кирк считал трассировку лучей высшим достижением, пиком технологии. Если вы можете отобразить потоки света в сцене, реальность и симуляция сливаются в единое целое. В кино компьютерная графика с трассировкой лучей стала неотличима от того, что снято на камеру, – сейчас эту технологию применяют все крупные кинокомпании. «Больше нет смысла говорить о реальном и вымышленном на экране, – говорит Кирк. – Теперь всё вымысел».
Катандзаро, вернувшийся в Nvidia для управления приложениями глубокого обучения, продолжал смотреть вперед. Появилась новая технология, названная нейрографикой, которая уже не пыталась имитировать физические законы. Вместо этого ИИ рисовал реалистичные сцены в режиме реального времени. Теперь отображение реальности строилось не строго по законам оптики, а с учетом человеческого восприятия света.
Возвращение Катандзаро в Nvidia было непростым. Ему было около сорока, когда он совершил каминг-аут. Он расстался с женой, и его исключили из мормонского церковного хора. Он по-прежнему выделялся среди сотрудников Nvidia своими яркими одеждами, размышлениями о религии и музыкальными и литературными увлечениями. Не могу сказать, что он был чересчур эксцентричным; в Google он смотрелся бы абсолютно нормально. Но Nvidia была не тем местом, где экспериментируют с запрещенными веществами или полиаморными отношениями. За сотни часов моих бесед с сотрудниками Nvidia никто из них ни разу не упомянул даже фестиваль Burning Man[19]. И только Катандзаро был готов обсуждать последствия создаваемых им технологий. Как-то, просматривая социальные сети, я наткнулся на ролик 1964 года, где писатель-фантаст Артур Кларк беседует с журналистом BBC. Еще до того, как он стал соавтором сценария фильма «2001: Космическая одиссея», Кларк допускал, что машины когда-нибудь будут учиться быстрее людей:
Самыми разумными обитателями мира будущего станут не люди и не обезьяны. Это будут машины – далекие потомки современных компьютеров. Сейчас электронный мозг – полный тупица, но через поколение это изменится. Машины начнут думать и в конце концов превзойдут в этом своих создателей.
Вам это кажется прискорбным? Не соглашусь. Мы пришли на смену кроманьонцам и неандертальцам и считаем себя более совершенными. Думаю, для нас должно быть честью стать ступенькой на пути к чему-то более совершенному. Полагаю, что органическая, или биологическая, эволюция практически завершилась и мы стоим в начале неорганической, или механической, которая будет идти в тысячи раз быстрее.
На мой взгляд, это самая оптимистичная интерпретация достижений Nvidia: не просто успех в бизнесе или технологиях, а новая фаза эволюции.
При следующей встрече с Катандзаро я показал этот ролик с Кларком, который он посмотрел с удовольствием. Расчесывая пальцами волосы, он сказал: «Консервативная позиция заключается в том, что Прометея справедливо приковали к скале, чтобы орел клевал его печень, поскольку он дал человечеству огонь, а люди не заслуживают огня. Прогрессивная же позиция состоит в том, что мир может быть лучше, должен быть лучше, и сделать его лучше – наш долг. Когда я смотрю на проблемы человечества, мне кажется, что нам необходимо быть умнее».
Я возразил, что более развитый интеллект может оказаться для нас угрозой. Наш биологический вид с помощью сельского хозяйства, добычи полезных ископаемых и урбанизации преобразил поверхность планеты, уничтожив или поставив на грань вымирания все конкурирующие виды и оставив нетронутыми лишь некоторые охраняемые заповедники. Я спросил Катандзаро, не поступит ли ИИ так же с
