Мыслящие машины Дженсена Хуанга: История Nvidia и мировой ИИ-революции - Стивен Витт
Nintendo казалась непробиваемым бастионом, даже по японским меркам она выглядела замкнутой. Ее штаб-квартира находилась в древнем консервативном Киото, а ключевые решения практически единолично принимал Сигэру Миямото, легенда игрового дизайна. Когда ему было немногим больше тридцати, он создал игры Super Mario Brothers и The Legend of Zelda. Уолту Диснею гейминга уже перевалило за шестьдесят, но он не утратил энтузиазма.
Nintendo разительно отличалась от других игровых компаний. Аппаратный и программный отделы в Киото трудились в тесном сотрудничестве, разрабатывая полнофункциональные проекты с идеальной связью между самой игрой и контроллером. Миямото всегда проявлял фанатичное внимание к деталям: однажды он даже выразил недовольство прорисовкой швов на джинсах Марио в американской печатной рекламе. При этом Миямото умел вдохновлять сотрудников на смелые творческие и технологические решения, и Switch предстояло стать одной из самых универсальных и впечатляющих игровых консолей за всю историю.
Все были уверены, что выбор поставщика микросхем для Switch предрешен. «У ATI сложились исключительные отношения с Nintendo, – рассказывает Джон Педди. – Компания зарекомендовала себя как надежный и преданный партнер, и казалось, ничто не предвещает перемен». Однако торговым представителям Nvidia каким-то образом удалось пробиться к заказчику. Они предлагали процессор Tegra – по сути, переработанный чип для мобильных телефонов, один из тех, которые сами инженеры называли «производственные отходы». Как именно Хуангу удалось перехватить контракт, до сих пор остается тайной; хотя японские руководители и могли пригласить иностранного консультанта в зал совещаний, настоящие решения принимались глубокой ночью в тесных киотских идзакая[15] после пары кувшинов пива.
Tegra был системой на одном кристалле, объединяющем центральный и графический процессоры и другие функции. Его вычислительная мощность не была высокой: главным преимуществом стало низкое энергопотребление, позволявшее пользователям снимать Switch с базы и часами играть в Animal Crossing под одеялом, прячась от родителей. Педди вспоминает о встрече с руководством Nintendo сразу после принятия неожиданного решения. «Все были очень вежливы, но атмосфера царила ледяная, – рассказывает он. – Что-то в духе: "Решение принято, спасибо, что зашли, всего доброго"».
Выпустив в 2017 году Switch, Nintendo продала 140 миллионов консолей. Это оказался самый успешный продукт за всю историю компании. Однако Nvidia двигалась вперед настолько стремительно, что Хуанг даже в интервью почти не упоминал об этой разработке. Противостояние с Лизой Су отошло на второй план, Nvidia продолжала расти и развиваться, проникая во все возможные сферы.
В 2017 году Нобелевскую премию по физике получили создатели лазерно-интерферометрической гравитационно-волновой обсерватории. Она представляла собой две пары пересекающихся лазерных лучей, разнесенные примерно на 3000 километров и регистрирующие тончайшие искажения в структуре пространства-времени. Это позволяло наблюдать за столкновениями звезд, находящихся в миллионах световых лет от Земли. В том же году Нобелевская премия по химии была присуждена за разработки в области криоэлектронной микроскопии – метода, при котором биологические образцы подвергались замораживанию в прозрачном аморфном льду, а затем облучались электронными пучками для создания трехмерных визуализаций. Обе награды были получены не за научные открытия, а за создание новых инструментов исследования, и каждый из этих инструментов использовал графические процессоры Nvidia с их технологией параллельных вычислений.
Работа с лазерными лучами и замороженными амебами создавала огромные объемы необработанных данных. По сути, это был обширный массив точек в пространстве – как россыпь кубиков Lego, ждущих своего часа. Графические процессоры позволяли ученым обрабатывать все эти кубики одновременно, формируя точные трехмерные модели чудес макро– и микромира. На основе данных лазерного наблюдения была создана анимация слияния двух черных дыр. Миллионы лет эти объекты кружили в смертельном гравитационном танце, постепенно сближаясь. Их столкновение породило взрыв такой силы, что он исказил саму ткань реальности, отправив ударные волны через всю Вселенную. Журнал Science назвал это событие прорывом года.
На другом конце спектра исследований, в микромире, у крошечного одноклеточного существа, застывшего во льду, удалось разглядеть биологический механизм невероятной сложности. Раньше столь сложные структуры безвозвратно разрушались под микроскопом между предметными стеклами, но новая трехмерная визуализация замороженного образца позволила обнаружить настоящий биологический часовой механизм, созданный слепым часовщиком эволюции. Там были шестеренки! Да-да, крошечные шестеренки внутри живой клетки, которые, вращаясь, толкали микроскопическое существо вперед, словно моторную лодку.
Трехмерные изображения представляли собой компьютерные модели, а не реальные снимки, и порой требовалось напрячь зрение, чтобы разглядеть их красоту. Но она там была. Она существовала, скрытая от теорий или экспериментов, ожидая простого научного акта открытия. Черные дыры и природные шестеренки существовали миллионы лет, надо было лишь увидеть их. И это стало возможно благодаря параллельным вычислениям.
Из-за ажиотажа вокруг искусственного интеллекта вклад Nvidia в столь прозаические научные достижения, всего лишь удостоившиеся Нобелевской премии, остался не замеченным широкими массами. Но то, что технология CUDA помогла в работе нобелевским лауреатам, неопровержимо доказывало ее ценность для человечества. Проблема была в том, что это не приносило прибыли. Билл Дэлли сомневается, что вычисления, позволившие совершить научные открытия, смогли бы стать прибыльными без нейронных сетей. «Рынок таких суперкомпьютеров для разных лабораторий по всему миру, вероятно, не превышает затрат на разработку каждого нового поколения графических процессоров, – говорит он. – Возможно, мы бы все равно это сделали, но хорошо, что появился искусственный интеллект».
В 2017 году CUDA открыли для себя и менее респектабельные потребители. Майнеры криптовалют создавали новые биткоины, решая сложные математические задачи методом простого автоматического перебора. CUDA отлично подходила для этой задачи, требовавшей параллельной обработки похожих фрагментов данных миллионы раз. Предприимчивые майнеры быстро поняли, что правильно настроенная система на графическом процессоре тратит на создание одного биткойна всего четыре часа. Когда в январе 2017 года его цена впервые превысила 1000 долларов, первопроходцы в одночасье сколотили состояния.
К середине 2017 года криптомайнинг превратился в классическую «золотую лихорадку». Биткойн вырос в четыре раза, потом еще в четыре, достигнув к концу года отметки 16 000 долларов. В магазинах не успевали пополнять запасы игровых карт GeForce, а на eBay их цена вдвое превышала рекомендованную розничную. Появились так называемые супермайнеры, размещавшие майнинговые фермы – блоки GeForce на металлических стеллажах в спальнях и гаражах. Такие комплексы вырабатывали столько тепла, что оно могло растопить снег на крыше. Вскоре майнеры обнаружили Мекку криптовалюты – небольшой городок Ист-Уэнатчи в штате Вашингтон, где располагалась «аллея гидроэлектростанций», снабжавших, как утверждали, электроэнергией по самой низкой цене в стране.
Какое-то время акции Nvidia росли параллельно с ценой биткойна. Многим сотрудникам компании это не нравилось, а другие, обеспокоенные ростом климатических проблем, открыто называли такое использование графических
