Ирина Ангара - Мертвые тоже хотят жить (СИ)

— Пап? А ты завтра не сильно занят? Отвезешь на квартиру? Ко мне? — решив не растягивать разговор, задала волнующий меня вопрос в лоб. Вот сейчас и посмотрим, как он ко мне относится, на словах волнуется или все же поможет.

Мужчина молчал, а я начала волноваться. А если все же он откажется, что тогда? Тогда все мои рассуждения о самостоятельной жизни заходили в тупик, потому как самостоятельности во мне оказывается ни на грош. А ведь правда, где находятся метры я спросить не удосужилась, да и странно бы это выглядело. От помощи Марка отказалась. И что остается? Опять Макс?

— Пап?

— Прости, детка, задумался, — мужской голос в трубке откашлялся. — Давай так, я постараюсь сам, но если не получится, отправлю ребят. Они тебя заберут. Как тебе такой вариант?

— Неплохо, наверное, — задумчиво протянув, привалилась спиной к спинке кровати. — Но я там давно не была, и…

Вообще-то я хотела намекнуть на девичью память и окольными путями сообщить о своей забывчивости и реальной возможности потеряться в трех соснах, но родитель не стал слушать мой лепет.

— Я позвоню Аполинарии Генриховне, можешь не переживать. Квартиру она проветрит, да и холодильником займется.

На что я могла сказать только «ага». А его предложение при необходимости перезвонить часа через три, так как сам он идет на совещание, меня вообще вывело из равновесия, и я снова проблеяла «ага».

Хмуро разглядывая замолкший пластик, пыталась понять, а не попала ли я из огня да в полымя? Потому как в моем идеальном видении мира никакой Аполинарии Генриховны не значилось, да и об отцовской опеке я как-то особо не мечтала. просто подвезти и… И все!

Решив не нагнетать обстановку и не думать об этом вообще, уставилась на приевшийся за время болезней потолок. Самый обычный, белый, скучный. Потом осмотру подверглись стены, кровать, окно. И снова по кругу. А потом я чуть не взывала от скуки и безделья, но была приглашена на ужин, состоявший из гречки с тушенкой, и последующие за ним обычные процедуры проверки здоровья. И уже вечером, так и не дождавшись прихода Марка, закрыла глаза и с трудом заснула, чтобы на следующий день, пряма с утра прислушиваться к молчавшему телефону и неосознанно выглядывать в окно в поисках высокой фигуры с брюнетистой шевелюрой.

К чему бы это?

Время неуловимо близилось к обеду. Уже заходил Кастельский, чтобы, ехидно подмигивая, лично пожелать хорошего здоровья. Уже зашла медсестра и передала выписку, а я все поглядывала в окно, и ни отца, ни его «ребят», ни тем более Марка на горизонте не наблюдалось.

Гипнотизируя телефон, все же решила позвонить первому, с сакраментальными вопросами: «Где он? И что собственно мне делать?» Не на своих же двоих идти в мир? Причем непонятно куда? Родитель меня опередил и позвонил первым, сообщив, что он, к сожалению, на заседании, и меня заберут «ребята», которые в данный момент как раз подъезжают в больнице. И если я выгляну в окно, то должна заметить темно синий седан германского производства с определенными номерами. Не забыв быстро спросить о моем здоровье и получив такой же быстрый ответ «все нормально», родитель отключился, а я во все глаза уставилась на улицу, высматривая потерявшийся седан.

— Добрый день, я от Владимира Марковича…

Седана все не было, а потому я не особо вслушивалась во вкрадчивый голос, сетующий на пробки и невозможность приехать вовремя. Прижимая телефон у уху, взглядом протерла дыру в стеклянной стене холла, а ногами точно протоптала дорожку, и лишь через несколько минут извинений и сетований на ситуации на дорогах, до меня наконец дошло, с кем собственно я разговариваю.

— Еще раз! — остановившись посредине холла, вслушалась в бубнеж. На том конце вздохнули и повторили.

— Я должен был Вас забрать из больницы.

— Должны, — согласилась я и посмотрела на время. Двенадцать пятнадцать. Пятнадцать минут как должны.

— Минуты через две подъедем, тут к сожалению авария и объехать ее никак не получается.

— Хорошо, жду.

Скинув звонок, прижала папку с анализами и выпиской к груди и снова прилипла к окну, с кислым видом поглядывая на готовые разразиться дождем тучи, и на кусты, склоняющиеся к земле от порывов ветра. Мерзость, а не погода.

Наконец на подъездной дороге показался темно-синий немец с большими фарами. Мигнув пару раз, он остановился поодаль и мне волей неволей пришлось все же покинуть здание, чтобы оказаться в объятиях намечающейся непогоды. Задержав дыхание, крепче схватилась за папку и побежала, подгоняемая ветром и первыми каплями дождя. Нырнув в теплое нутро автомобиля, выдохнула и улыбнулась косящемуся на меня водителю.

— Здрасте еще раз. Виктор?

Тот медленно кивнул.

— Вот и замечательно, поехали.

Снова улыбнувшись, вытянула ноги.

Надеюсь он все же знает куда ехать, а то будет очень неприятно звонить родителю и узнавать адрес.

Мужчина, худощавый шатен лет сорока, знал. Скупыми движениями включив радио, он вывернул со стоянки и, ни слова ни говоря, вырулил в общий поток машин. Так мы и доехали, относительно быстро и молча до голубенькой двух подъездной многоэтажки, расположенной возле парка Культуры. И только когда мы выискивали место для стоянки я вдруг задумалась не только об отсутствии ключей, но и знаний об этаже и номере квартиры.

Поглядывая из окна на высившиеся надомной этажи, вздохнула и покосилась на водителя.

— Папа Вам ключи надеюсь передал?

Тот в ответ покосился на меня и успокоил:

— Нет.

Сполна насладившись моей скисшей физиономией, пояснил:

— Нас должны встретить.

И вроде как успокаивающе так сказал «должны встретить», но я почему-то напряглась. И не зря. Встречала нас монументальная женщина пенсионного возраста с уложенными буклями голубыми волосами, замечательно контрастирующими с глухим, темно-зеленым платьем под горло и большой брошью на объемной груди.

— Манечка!

Подхватив меня под руку, женщина, оказавшаяся той самой Аполинарией Генриховной, свысока кивнула водителю и потащила меня, судя по цифрам, мелькающим на панели лифта, на одиннадцатый этаж. Непрестанно охая и ахая над моей горькой судьбинушкой, довела до квартиры с черной металлической дверью, ловко провернула ключом и вплыла в апартаменты. По другому эти метры я назвать не могу, потому как на обычную квартиру они не тянули, больше на студию. Огромная комната, разделенная на зоны, вмещала в себя и спальное место, и кухонный уголок, и обеденный стол, и уголок прихожей. Хорошо хоть душевая с туалетом находились за отдельной дверью, а то судя по настроению в мире дизайна, последними веяниями были совершенно открытые санузлы. А что такого, в конце концов, что естественно, то не безобразно.