Александр Арбеков - Две ипостаси одной странной жизни

— Вообще-то этих трёх дам, ну, которые зовутся беспристрастностью, справедливостью и гуманностью на Руси всегда жаждали все, но они умели ускользать самыми чудодейственными способами во все века от миллионов похотливых и потных лап наших соотечественников.

— Да, вы правы…

— А, вообще, испытывать жажду и брести по пустыне, — это одно. Достигнуть оазиса и напиться прохладной и чистой воды, — совершенно другое!

— Это вы к чему?

— О, Святая Русь!

— Да, как верно вы изъясняетесь! Ох, как образно, как философично сказано! — чуть не разрыдался я. — Бедная, бедная Россия! Какова твоя судьба!? Полная безнадёжность уготовлена тебе!

— Ну, не горячитесь! Неужели так всё плохо в нашем государстве?! — поморщился мой собеседник.

— Увы, мой друг, увы, — скорбно усмехнулся я. — Представляете, за всю мою адвокатскую практику я очень редко встречал милиционеров, полицейских, судебных приставов, прокуроров или судей, которые бы не брали взяток! И то указанные индивидуумы не брали взяток не потому, что они были такими принципиальными и неподкупными, а потому, что я был с ними недостаточно знаком.

— Ужас!

— Но в связи с этим ужасом для вас и для нас не всё потерянно, — решительно заявил я и тяпнул ещё одну рюмку. — Мне перспективы вашего дела видятся в оригинальном и в весьма и весьма обнадёживающем ракурсе.

— И каков данный ракурс?!

— Найдём и убьём тёщу, а там посмотрим. В случае чего всех полностью и бескомпромиссно подкупим и решим тем самым наши накопившиеся проблемы.

— Ничего себе!

— Деньги у вас есть?

— Немного имеется, — несмело произнёс мой клиент. — Я, вообще-то, владею двумя небольшими компаниями и заправочной станцией.

— Ну и славно! Заправочная станция — это хорошо! — сразу взбодрился и воодушевился я. — Прорвёмся! Всех победим и всё расставим по своим местам! Дадим всем взятки, тех, кого подкупить не удастся, уберём, и умница-свобода упадёт к нашим ногам, и будет целовать наши башмаки взасос с полным и бесконечным восторгом!

— Водки нам ещё! Бутылку! Графин! — в свою очередь воодушевился мой негаданный друг.

— Стоит ли? Не будет ли некоторого перебора? — снова осторожно поинтересовался я.

— Стоит! — рассмеялся мужчина. — Вы вселили в меня надежду. Теперь всё стоит! Я обрёл второе дыхание! Главное, не отходите от меня или не теряйте связи со мною ни на минуту!

— Само собой!

— Так, а что будем делать с этой вашей онкологической клиникой? — осторожно поинтересовался мой новоиспечённый клиент и будущий друг.

— Чёрт с ней! Интрига, — это капризная дама, которая периодически и совершенно неожиданно делает паузы в общении с нами, поэтому мы её всё страстнее желаем в предвкушении двух возможных вариантов развития событий.

— Каких?

— Ну, неужели не понятно?! — возмутился я. — Эта дама или отдастся нам, или нас отвергнет. Неизвестно, что хуже или лучше.

— Как, однако, мудро сказано! За паузы! За интригу! За фортуну! — весело произнёс мой будущий друг.

— За паузы, которые рождают надежду!

— За надежду!

— Ура!

— Ура!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Перед лицом иных несчастий как-то стыдно быть счастливым.

Мы с моим нежданно приобретённым товарищем, почти другом и клиентом в одном лице неторопливо шли по улице и светло улыбались яркому и ласковому, пока совершенно ненавязчивому и в меру тёплому весеннему солнцу.

— Скажите, друг мой негаданный, но желанный, — задал мне вопрос мужчина. — А чем вы, вообще-то, занимаетесь, если отошли от юридической практики?

— Пишу романы. Раньше, в разгар адвокатской практики, параллельно писал стихи, но это дело забросил в силу его крайней безнадёжности. Ну, кому сейчас нужны стихи? Трём-четырём сотням маргиналов, а точнее, людям со странностями, ну, или, якобы, эстетам, снобам и утончённым духовным гурманам. Увы, увы… Все они давным-давно обречены, переводятся, как динозавры, и никогда не воскреснут вновь и впредь! Ну, может быть, случайно воскреснут единицы.

— Вы слишком категоричны и совершенно не правы! — искренне возмутился мой новоявленный приятель. — В поэзии и только в ней проявляется высшая сущность человеческого разума! Поэзия — это его квинтэссенция! Поэзия — это концентрация эмоций и духа!

— А чем дух отличается от эмоций?

— Неужели не понятно!?

— Не совсем.

— Дух лежит в основе эмоций.

— Резонно, резонно…

— Ну, а то!

— Так значит вы истовый ценитель и любитель поэзии? — усмехнулся я.

— Да!

— Хорошо, похвально… А вы когда, вообще-то, в последний раз брали в руки томик какого-нибудь современного поэта? Хочу услышать из ваших уст какое-либо стихотворение. Только не надо цитировать Пушкина, Лермонтова, или Есенина.

— Э, э, э…

— Ладно. Бог с ними, с современными поэтами. Давайте что-нибудь из Тютчева, Бодлера, Волошина, Петрарки, Цветаевой или Китса.

— Э, э, э…

— Ну, ну! Напрягитесь, но не перенапрягайтесь, ценитель великий и эстет наш доморощенный!

— Э, э, э…

— Ну, вспомните хотя бы что-то из Ахматовой или из Вознесенского, или из Евтушенко!

— Э, э, э…

— Ладно, процитируйте Пушкина. Только не надо мне чудного мгновения или эпизода с котом, который бродит около дуба или под ним.

— Э, э, э…

— Ну, вспомните что-либо из «Евгения Онегина». Ну, хотя бы начало!

— Э, э, э…

— То-то и оно, великий любитель поэзии вы наш! Какое позорное и жалкое зрелище! Я сейчас разрыдаюсь!

— Давайте поговорим лучше о вас. Ничего себе!? Передо мною самый настоящий писатель! — как-то слишком неестественно и нервно восхитился мой недавно обретённый товарищ, почти друг и клиент. — Ну и как у вас с творчеством? Получается? Можно у вас попросить какую-нибудь книгу с автографом?

— Чёрт его знает. То ли получается, то ли не получается… — тяжело вздохнул я и тоскливо посмотрел в чистое голубое небо. — Книги пока только в Интернете. Вроде бы пишу не плохо. Вроде бы получается. Но судить не мне. Увы, увы… Возможно, я самый обычный графоман и являюсь очередным придурком из полка, дивизии или даже армии таких же полных и законченных придурков. По этому поводу нахожусь я в сомнениях, в полном отчаянии и в яростном смятении духа. Где же тот верховный судья, который всё расставит по своим местам? Вы же понимаете, что процесс творчества сложен, возможен очень большой разнос суждений о качестве и ценности получаемого в результате его продукта, и оценки его бывают так неоднозначны, противоречивы, обидны и спорны…