Александр Арбеков - Две ипостаси одной странной жизни

— Да, понимаю…

— А, вообще-то, всё и всегда решает время, — горестно воскликнул я. — Эх! Это гадкое и так ненавистное мною время, которого у меня уже почти не осталось! Эх!

— Почему всё решает время?

— Господи! Ответ лежит на поверхности. При жизни Булгакова его самый знаменитый и всем известный роман не увидел света. При жизни Ван Гога была продана за гроши, если я не ошибаюсь, всего одна его картина, а сейчас за эти картины отдают миллионы долларов и евро. Сколько ещё было таких жизней у тысячи гениев в истории человечества!? Но истина всегда в конце концов торжествует! В этом-то и заключается сокровенный смысл бытия и творчества! Истина, и только она одна определяет гениев! Нет, я не прав! Есть ещё два фактора!

— И каковы же они?

— Случай и удача.

— Да, совершенно с вами согласен, — задумчиво произнёс мой собеседник, а потом очень неожиданно добавил. — А вы знаете… Я думаю, что тёщу всё-таки убивать не стоит.

— Вот это переход мысли! Вот это неожиданные и непредсказуемые перепады сознания! — совершенно искренне восхитился я. — И почему убивать её не стоит, — эту старую толстую мымру, изношенную и поношенную кошёлку, суку, вонючую доносчицу и совершенно ненужного нам и абсолютно лишнего свидетеля?

— В принципе, неплохая она баба, — бурно возмутился мой собеседник. — Не толстая. Вовсе не старая. Всего-то сорок два или сорок один год. По нашим временам довольно неплохой возраст. И вовсе не вонючая. Душ в её квартире имеется. И достоинство, и жизненный опыт есть, и определённое терпение и понимание многого того, что ранее было непонятно. Находится в прекрасной форме. Следит тщательно за здоровьем. Медитирует. Бегает, плавает в бассейне, качается на каких-то тренажёрах в каком-то фитнес центре.

— Ничего себе!

— Да, вот так! Ну, бывает эта баба несколько резковата в суждениях и импульсивна. Но все мы не без пороков и грехов. Давайте её просто подкупим, а? Как вам такой вариант? Убийство — это всё-таки страшный грех. Лишать человека тела — это одно. А лишать его души — это совершенно другое!

— Ну, вы и сказали! Убивая человека, мы, прежде всего, наносим непоправимый и невосполнимый ущерб его телу, в том числе и голове, в которой имеется мозг, порождающий сознание, разум, душу. В этом случае они угасают. Вот и всё. Судят отнюдь не за лишение души. И вообще, если душа действительно существует и она бессмертна, то с успехом переселится она в кого-то. Не переживайте. Труп же не переживает за лишение его души.

— Ну, вы и циник!

— Да, я такой. Вернёмся к теме тёщи.

— Вернёмся.

— Так, так, так… И в связи с чем у вас произошла такая внезапная смена приоритетов и настроения в отношении неё? Только больше ни слова о душе. Ну и? — подозрительно спросил я. — Что-то вы темните. О чём-то явно не договариваете.

— С чем, с чем… Грех — это всё-таки грех. А главное, — за внуком кто будет ухаживать и следить?! — возмутился мой собеседник.

— Ага… Значит у вас есть сын?

— Да, от любовницы.

— Что?!

— Увы…

— Ничего не понимаю! — изумился я. — А тёща знает о том, что её внук не от её дочери?

— Нет…

— А как же такое стало возможным!?

— Дело в том, что дочь этой старой суки и дуры никак не могла забеременеть, — мрачно сказал мой клиент и задумался.

— О! Уже старая дура и сука?! — рассмеялся я. — И почему не могла? В чём суть проблемы?

— Сделала жена моя, эта молодая дура, неудачный аборт в шестнадцать лет. Сука!

— Так, я понимаю. Суками полнится ваш дом. И что далее? Искусственное оплодотворение? Появилась суррогатная мать? Ну, или что-нибудь в этом роде? Я слабо в данной теме разбираюсь.

— Да. Предложил я своей давней любовнице стать этой самой матерью, — досадливо поморщился мой только что обретённый товарищ, почти друг и негаданный клиент. — Она согласилась и родила двух близнецов. Одного оставила себе.

— Ни хрена себе! — изумился я. — Вы знаете, мои, якобы, грандиозные проблемы со здоровьем меркнут по сравнению со всеми вашими другими проблемами! Ну, вы, однако, и даёте! Ужас!

— Увы, вот такая ситуация.

— Чувствую я глубоким и потаённым нутром, что вы всё-таки чего-то недоговариваете, — подозрительно спросил я.

— Есть один существенный и сложный момент.

— Ну, и?

— Не знаю, как и сказать…

— Ну, скажите прямо и честно.

— Мне стыдно!

— Мне тоже за многое стыдно! — возмутился я. — Если я сейчас расскажу вам всю правду про мою жизнь, то вы не просто охренеете! Вы о…те! Ну, говорите честно и откровенно! За что вам стыдно?

— Может быть, мне просто вот здесь и сейчас застрелиться? Или повеситься?

— У вас есть пистолет или верёвка?

— В данный момент нет.

— Тогда поведайте мне суть вашей главной проблемы, я вас внимательно выслушаю и мы, проанализировав сложившуюся ситуацию, сделаем правильные выводы и придём к окончательному и самому рациональному решению вопроса.

— Дело в том, что…

— Ну же!

— Не знаю, как и сказать!

— Скажите, как есть! Не мямлите!

— Дело в том, что мать моей жены является моей любовницей. Ну, вернее, являлась ранее ею. До того, как перепрыгнула на соседний балкон.

— Что!?

— Да, именно так.

— Вот это да!

— Я не могу её убить, птичку мою ненаглядную и трепетную, потому что я её люблю до сих пор! — навзрыд заплакал мой собеседник под очередную рюмку водки, которая была употреблена в очередном кафе с видом на море.

— Не знаю, что и сказать, — растерянно произнёс я. — Ужас! Это же полный бред!

— То-то и оно!

— Как всё сложно и запутанно, однако…

— И я о том же!

— А, вообще, как вас зовут?

— Аристарх.

— Странное имя.

— Я согласен с вашей точкой зрения, — тягостно усмехнулся мой новоявленный клиент. — А как зовут вас?

— Александр.

— Приятно было встретить вас на пути в небытие, Александр, — печально произнёс Аристарх и с ненавистью посмотрел в небо, которое было по-прежнему высоким, безмятежным, слегка синим, спокойным и идеально чистым.

— Взаимно приятно, тем более, что я, вроде бы, как никогда и никто, очень близок к этому самому пути. Увы, более близок, чем вы. Всё-таки смертная казнь вам не грозит. А вот я…

— Кто знает, кто знает.

— И так. Тёщу мы, значит, не убиваем?

— Нет.

— Хорошо. Сосредоточимся. Успокоимся. Расслабимся. Сконцентрируемся и внимательно проанализируем ситуацию. Вернёмся к самому началу, — устало и мрачно произнёс я. — А каким образом вы убили жену?

— У меня квартира в центре города, на двадцатом этаже. Выкинул я эту стерву, изменницу, сучку лживую и порочную, мегеру, ну, свою жену, с балкона и с огромным удовольствием и восторгом проследил за её падением вниз, на брусчатку.