Челси Ярбро - Кровавые игры

Юст решил говорить правду, несколько, впрочем, ее изменив.

– Умело распоряжаясь ходом поставок пшеницы, ты получил в свои руки мощный рычаг давления

на голодающий Рим. Но к тебе меня привлекло вовсе не это соображение. Сильный правитель мог отобрать у тебя этот рычаг, но ни у кого из твоих предшественников не хватило на это умения. Порфироносцы не понимали, как управляться с чиновниками, а ты понимал. Озабоченный размышлениями о судьбах империи, я сделал вывод, что привести Рим к процветанию может лишь могущественный государь. Все твои действия показывали, что ты обладаешь задатками решительного правителя и нравом патриция, хотя и не являешься таковым. Твой отец, если не ошибаюсь, был всадником 56 и занимался сбором податей, верно?

– Верно,- без тени смущения ответил Веспасиан.- Если бы не вольноотпущенник Клавдия Нарциссе, мне так и не удалось бы чего-либо добиться. Впрочем, все уже в прошлом, и факт этот нимало не задевает меня.- Он доел виноград и отшвырнул веточку в сторону.- Мне нравится твоя прямота. Она свидетельствует о твоем здравом смысле, которого, к сожалению, недостает многим из римлян.

– Сущая правда,- поспешил согласился Юст и глубокомысленно качнул головой.- Ох, как недостает, и у меня есть все основания сокрушаться об этом.- Он притворно вздохнул и провел рукой по лицу.- Ну да неважно. О чем это мы говорили?

– Погоди-ка,- остановил его Веспасиан, явно заинтригованный вздохом, и Юст внутренне возликовал.- Что ты имеешь в виду?

– Я? – переспросил Юст, делая вид, что не понимает вопроса.

– Какие у тебя есть основания сокрушаться по поводу безрассудства наших сограждан? – Цезарь вытер пальцы о край туники, нисколько не смущаясь наличием на ней широкой пурпурной полосы, удостоверяющей его ранг.- Так что же'

– Это соображения частного рода. Недостойные твоего царственного внимания.- Голос Юста упал. В ярких глаза Веспасиана вспыхнуло любопытство.

– Частного рода? Частные соображения опрокидывают империи, Юст. Говори, что тебя беспокоит.- Император подвигался на скамье и скрестил ноги в лодыжках.- Долг истинного властителя – интересоваться жизнью своих подданных.

Юст поколебался, потом произнес с подчеркнутой неохотой:

– Ты, возможно, знаешь, что я женат на молодой патрицианке знатного рода?

– Конечно. Ее отец и братья участвовали в одном из заговоров против Нерона. Сыновей отправили на галеры или куда-то еще, а отец, кажется, был казнен. Мать проживает вдали от Рима, у нее имеется еще одна дочь, она где-то в Галлии, если не ошибаюсь. Видишь, Юст, я не трачу времени зря. Заговорщики – люди особого склада, за их семействами нужен пригляд.- Он быстро взглянул на Юста.- Однако к тебе это никак не относится. Я верю в тебя, старина.

– Но моя жена…- Юст безнадежно махнул рукой.- Оставим ее, государь. Лучше поговорим о чем-либо более интересном. О будущих играх, о погоде, о римском флоте, сосредоточенном в Остии.

Он пожевал губами, довольный тем, что наживка заброшена и совсем другим тоном сказал:

– Должен признаться, что не вполне понимаю, зачем ты приказал арестовать аренных рабов. Узнав об этом, я пришел в удивление.

Веспасиан какое-то время изучал лицо Юста

– Это решение продиктовано государственными интересами,- произнес он довольно чопорно- Цирки набиты многоязычным людом. Аренные рабы всеми правдами и неправдами переправляют весточки своим родичам. Им знакомы короткие пути за границу, и они знают Рим. Мне ведомо также, что многие патриции недовольны возвышением сына сборщика податей. Они не в состоянии подкупить армию, поскольку та в Риме не квартирует, но наши цирки у них под рукой. Налицо когорта отборных убийц, у которых нет обязательств перед римским народом, и группа горячих голов, готовых войти с ней в контакт. Полсотни хорошо обученных гладиаторов, полсотни искусных возниц, дюжина эсседариев и полдюжины ретиариев – это нож, готовый пронзить сердце империи. Я хочу отвратить коварный удар. Кроме того,- лицо императора сделалось жестким, он наклонился вперед, сжав кулаки,- мне представляется важным с помощью этой непопулярной меры дать понять римской знати, что я намерен удержаться на троне и что за мной придет мой сын, а далее – сын моего сына. Я не допущу, чтобы этому что-нибудь помешало, я не допущу, чтобы Рим менял цезарей четырежды в год.

– Но… эта мера нарушает имущественные права горожан. Аренные рабы ценятся весьма высоко. Суды могут завалить жалобами владельцы, собственности которых нанесен немалый ущерб.

– Ты бы пожертвовал частью имущества, чтобы отвести от себя подозрения в гнусной измене? – Веспасиан коротко хохотнул.- Знать уже суетится, стремясь обелить себя и очернить своих драгоценных рабов. Право хозяина – отделаться от невольника, в котором бродят бунтарские настроения.- Он отмахнулся от осы, слишком близко подлетевшей к его лицу.

– А как быть с законами, запрещающими жестоко обращаться с рабами? Арестованные невольники также могут обратиться к юристам с просьбой оградить их от напраслины и наветов.- Юсту было известно, что законы, введенные божественным Юлием, не возымеют в данном случае силы, но кое-кто из законодателей наверняка попробует истолковать их по-своему, если дело дойдет до сенаторского суда

– Это,- произнес Веспасиан с довольной улыбкой,- возможно, но как они докажут свою невиновность? Любой раб потенциально опасен, аренные рабы опасны втройне. Полагаю, правда на моей стороне.- Он вновь улыбнулся.

– Надеюсь, ты прав,- осторожно произнес Юст.- Если нет, могут возникнуть проблемы.- Он придал лицу сочувственное выражение.- Протесты уже поступали?

– Разумеется,- поморщился Веспасиан.- Правда, в большинстве своем не от патрициев. Энергичнее всех ведет себя вольноотпущенник Хилое, что вовсе не удивительно. Он сам когда-то был гладиатором и защищает своих бойцов. Я решил, по предложению Тита сделать его гражданином Рима. Это многое упростит.

– Кто еще протестует? – Юст решил воспользоваться минутной словоохотливостью императора и выведать у него имена недовольных. Подобная информация всегда может пригодиться.

Веспасиан вздохнул.

– Это в основном чужеземцы, и с ними, конечно, морока. Законы Рима охраняют права подданных

других стран. Я хочу выйти с этим вопросом к сенату. Пятнадцать взятых под стражу рабов принадлежат греку Гектору из Эпира, десяток – Шабирану из северной Африки, четверо – дакийцу Франциску. Всех не упомню, но список довольно солидный. Тут надо соблюдать осмотрительность. И лучше бы найти доказательства, что рабы действовали по указке хозяев,