Максим Перфильев - Нечто в лодке по ту сторону озера...

Поднимаясь, уже, кстати, ближе к вечеру, по лестнице на третий этаж, я задыхался, думая о том, что наверно все-таки мне лучше было воспользоваться лифтом. Тем не менее, понимание того, что причина моей одышки лежит вовсе не в физической слабости, хоть я еще и не восстановился полностью после предыдущего приступа — все-таки было что-то еще, что заставляло мое сердце биться учащенно и дыхание сбивалось. Я волновался. Я нервничал. Мне просто становилось плохо.

— Какого хрена, — раздраженно произнес я, подходя к железной двери нужной квартиры, негодуя на свое состояние. Я уже начинал запутываться в своей жизни, не понимая, почему в ней все происходит как-то совсем не так, как у обычных людей.

Еще одновременно какая-то волна страха и невыносимого беспокойства захлестнула меня.

"Щас наверно найду его в обществе девочек по вызову, — подумал я про себя и одновременно приготовился к тому, чтобы как-нибудь так себя показать поинтереснее, — Ну что, устроим групповуху. Влад ведь наверняка подумал и о своем старом друге".

Я позвонил в звонок.

Влад открыл дверь, как-то так грустно произнеся:

— Здорово.

Я зашел, и тут же в прихожей, еще разуваясь, заглянул, насколько это было возможно, в комнаты и на кухню.

— Ты один.

— Да. Света только вечером придет.

Про Свету-то я знал. Честно говоря, я даже как-то разочаровался, обнаружив Влада в одиночестве в квартире. Хотя теперь можно было расслабиться и не посылать лишний раз своей и так разбалансированной нервной системе сигналов.

— …В определенной степени.

— Чего? — переспросил я.

Ответа не последовало.

Мы прошли в комнату и расселись по двум диванам.

Влад взял со шкафа пепельницу, в которой у него лежала не докуренная сигарета и продолжил эту сигарету докуривать. Он сидел в домашних спортивных штанах и старой растянутой футболке, как-то нервно обсасывая свою сигарету и его вид почему-то казался мне очень печальным.

— Чо, чувак, как жизнь? — спросил я, развалившись на кушетке.

— …Хм… Потихоньку… Как обычно все, — последовал ответ.

— В игрушки шпилишь?

— Не, я не играю щас, — покачал головой Влад.

Чувствовалось какое-то напряжение. И мне оно не нравилось.

— Рад тебя видеть кстати, — сказал Влад.

Я утвердительно покачал головой.

— Чо такой?… какой-то… — робко попытался спросить я.

— Какой?

— Ну… Не знаю… Какой-то не такой.

— Не, нормально все, — ответил Влад и наступила пауза. Мы посидели так немного молча. Я всмотрелся в Влада. Он действительно был какой-то немного грустный, грустнее чем обычно, и странный. Словно сидел и кричал: "Помоги мне, чувак".

— Света чуть позже наверно придет, — сказал он.

— Да, я понял. Она звонила мне днем.

Влад затянулся, утвердительно кивнув головой, и выпустил дым.

— Сыграй чо-нибудь, — неожиданно произнес он.

— Сыграть?

— Ну да… Вон гитара.

Я посмотрел в сторону, в которую Влад кивнул головой и увидел в углу старую желтую гитару.

Я подошел к ней, взял ее, сел с ней обратно на кушетку и, сдунув пыль, посмотрел на металлические струны, натянутые на гриф. Я провел большим пальцем по струнам, окончательно убедившись в том, что гитара естественно расстроена, и принялся настраивать, крутя колки. Я помню — иногда вечерами мы с Владом сидели здесь в этой комнате и горланили под эту гитару различные песни российских рок-групп. Как правило, Влад при этом был крайне не трезв, а иногда еще Света заходила к нам в комнату, смотрела на нас обоих таким каким-то ничего не говорящим взглядом и тупо уходила, не разделяя нашего душевного состояния.

— Чо, слушай, как там в этой миссии — там на пляже на берегу когда появляешься, — начал я разговор об одной компьютерной игрушке, продолжая при этом крутить колки и настраивать гитару, — Чо там делать? Меня мочат. Там приплывает такая армада этих кораблей, целая флотилия, и пипец ведь.

— Там, короче, — начал Влад, выпуская дым, — Надо как можно больше подводных мин установить. И лазерные пушки поставить по всему периметру.

— Дак я так и сделал. Они все равно пробиваются.

— Ну, надо больше, короче, ставить, значит. Наставишь этих мин и одновременно развиваешь флот очень сильно… в темпе вальса… Я так делал.

— Понятно.

Я еще поднастроил гитару и чувствуя, что она уже в общем-то близка к некоторому благозвучному состоянию, с ехидной ухмылкой, подмигнув, произнес:

— Ну что? "Чуть курнул и сразу бледный вид"?

Влад улыбнулся, но по его виду почему-то чувствовалось, что его сейчас больше вставляет какая-то другая тема.

Я еще чуть подтянул струны и начал играть одну старую христианскую мелодию, перебирая пальцами струны. Я не знаю, почему я начал именно с нее. Влад встал с дивана и, подойдя к комнатному гарнитуру, поставил на верхнюю полку пепельницу. Затем он медленно подошел ко мне.

И в этот момент, доходя до моего сознания словно некой опережающей волной, как будто из будущего, как будто еще за ранее на доли секунды, будто бы предупреждая меня о чем-то, что должно произойти сейчас, но еще пока не произошло, но уже вот-вот надвигается, и давая мозгу возможность осознать это и сообщить об этом еще до того, как это случится, приведя в состояние повышенной концентрации внимания и полной боевой готовности — словно что-то ворвалось в эту реальность, мигом заполнив ее всю своей плотной рыхлой и беззвучной неосязаемой структурой, пришло — и реальность изменилась, как будто что-то ударило в нее и деформировало, исказив сущность.

Я посмотрел на ноги Влада. Это были ноги как будто какого-то животного, звериные, не человеческие ноги, покрытые какой-то серой взлохмаченной рваной шерстью. Волна неописуемого ужаса захлестнула меня, ворвавшись с треском вынесенных дверей своей бескомпромиссной властью в самые тайные уголки моего разума, заполонив собой все клетки мозга. Я почувствовал, как холод прошел по всему моему телу и объял меня с темени головы до подошвы ног… Страх! Страх! Страх!.. сковал все мои движения, заключив в свои крепкие объятья, и ни за что не собираясь выпускать из них, защелкнул на запястьях рук и голенях ног свои тяжелые металлические кандалы, неприятно соприкасаясь своей ледяной материей с моей кожей. Невозможно двигаться. Невозможно пошевелиться. В верху живота что-то провалилось и я начал задыхаться.