Ядвига Войцеховская - По ту сторону стаи

   Вдалеке появляются огоньки фар, и вскоре возле нас останавливается раздолбанный фермерский грузовичок. Складывается впечатление, что на всю эту чёртову Шотландию нет ни одной машины, которая не была бы облезлой и раздолбанной.

   Я бесцеремонно выволакиваю ошалевшего от неожиданности водилу и, нацелив на него ствол, пинками понуждаю идти к лесу, который начинается всего в нескольких ярдах от обочины.

   Джои идёт как во сне, видя перед собой спину Райс, которая с помощью пинков увесистыми ботинками заставляет водителя шевелиться быстрее. Что она сделает дальше? Пристегнёт его наручниками к дереву или к чему-нибудь ещё? Нет, что за дерьмо? Треснет рукоятью ствола, чтобы он отключился? Или скажет сделать что-то ему, Джои?

   А дальше ничего не происходит. Просто она совершенно равнодушно приставляет ствол к виску того парня - коротко взблёскивает воронёная сталь - и спускает курок. Вот так, не раздумывая ни секунды. Этот блеск стали - и тут же выстрел.

   Вероятно, громкий. Никакого глушителя нет, но, наверное, и нет ни единого живого человека, кроме них, на несколько миль вокруг.

   - Так просто, - он не спрашивает, а констатирует факт. Тоже как во сне.

   Тело неподвижной тёмной грудой лежит на заиндевелой лесной траве - уже мёртвой, пожухлой. Райс вынимает из кармана что-то маленькое - пачку сигарет - и прикуривает. Огонёк зажигалки на секунду выхватывает из мрака её лицо и пальцы - большой и указательный - она всегда так держит сигарету. И теперь Джои, наверное, знает, почему.

   - Ты не до конца понял, Джои, - говорит она. - Я делаю это, - она показывает на тело, - больше пятнадцати лет. Только обычно делаю гораздо медленней и изощрённей. Так вкуснее.

   Вкуснее. Странное слово здесь. И самое странное в том, что подходящее. Перед мысленным взором Джои словно встаёт картинка из её рассказов - подвалы, сырой камень стен, факелы, женщина-зечка - "лицом к стене, тварь", волосы, полные вшей, рубцы от наручников на запястьях и от чего-то ещё - на левом виске. И другие подвалы, и много чего-то, что когда-то было людьми, а теперь плавает в тёмных лужах с тошнотворным запахом металла. И женщина со шрамом на виске, женщина, у которой на плече - не просто татуировка...

   - Когда-то хозяин сразу позволил мне принести Клятву верности. Через пять минут после того, как увидел и поковырялся в моей чёртовой башке. Не задав ни единого вопроса. Сначала я думала, что всего лишь могу спокойно делать это, но так продолжалось недолго. А потом я поняла, что мне это просто нравится.

   Райс щелчком отбрасывает докуренную почти до фильтра сигарету. Огненная точка прочерчивает яркую дугу и с шипением гаснет в траве.

   - Ты можешь уйти прямо сейчас, - продолжает она. - В моём мире, для таких, как я, ты меньше, чем никто. Хуже необученного подменыша. Человечья мразь.

   - И для тебя? - первые слова, что он произносит за всё это время. Кажется, и выстрел, и развёрнутый боком "Ровер", и пустой грузовичок на встречной полосе находятся за тысячи миль и лет отсюда, где-то в другой вселенной.

   - Нет, - твёрдо говорит Райс. - Для меня нет.

   - Тогда в чём проблема? - спрашивает Джои.

   - И я, и Легран были когда-то приговорены к пожизненной ссылке в Межзеркалье. Многочисленные убийства и поддержка оппозиции.

   - Я всегда говорил, что ты монстр, - он пытается шутить.

   - И ещё меня ждёт... наверное, ждёт нехилое наказание за нарушение Закона о Закрытости. А тебя - забвение. А, может быть, и нет, - вдруг она начинает хохотать. - Ведь ты и вправду человек, чёрт подери! Чёртов проклятый человек! - она еле выговаривает всё это, давясь от смеха, и Джои еле удерживается, чтобы тоже не начать смеяться. Вот чудеса! Уж кому-кому, а ему должно быть совсем не до смеха. - Чёртово человечье отродье, и Ядвига Близзард не считает его мразью! Куда катится этот мир?!

   Тут Джои не выдерживает и всё-таки разражается хохотом. Они стоят вдвоём, с трупом в придачу, и хохочут, как полоумные, чуть ли не сгибаясь вдвое, а над их головами шумит голыми ветвями ночной ноябрьский лес...

   Армейский грузовик с брезентовым верхом с выключенными фарами замедляет ход и съезжает с дороги в сторону одинокого фермерского домика. Отдёргивается занавеска, блик света на секунду падает на клумбу под окнами, мелькает чьё-то лицо и тут же скрывается.

   - Это как же так? Проморгал, поди! - пальцы нашаривают задвижку - он не будет включать свет на крыльце, он не идиот, - а дверь неслышно распахивается в ноябрьскую ночь. - Вот дурень старый, а?! Говорил же себе - караулить надо, а не в тёплом дому сидеть...

   Старик торопливо, но бесшумно спускается по ступенькам и идёт к тёмной громаде грузовика. Вот, поди ж ты, проморгал, а они стоят, его ждут, осла старого. И парни-то все, как на подбор, видные, крепкие, к земле привычные - настоящие ирландцы, словом. И не посмотрели, что фамилия его Макдауэл, будто знали, что мать его была урождённая О`Донелл, родом из Голвея. А, может, и знали, не даром же к нему обратились - они такие, ребята из ИРА, палец в рот не клади, и кто это выдумал, будто ирландцы - простаки? Э, нет, покажут они ещё всем, где раки зимуют. А вот вроде и кто у них за главного - ну, да, он: высокий, джинсы, куртка-шотландка в клетку какую-то, в темноте не видать. Хитрец какой: в городе встретишь - да и мимо пройдёшь, а через пять минут уж и думать забудешь, что за парень в куртке клетчатой...

   - Сейчас, сейчас, - старик торопливо кивает. Дверцы угольного подвала неслышно поворачиваются на петлях. - Смазал вот, не скрипят, а то что ж, беспорядок, не ровен час, услышит кто.

   - Эх, мистер вы наш Макдауэл, нам бы, да без вас бы... - невысокий плотный человек в потёртом кожаном пальто смеётся. - Да будь вы помоложе... Хотя иной раз от молодых толку, как с козла молока.

   - Это почему же? - удивляется старик. Рука человека в кожаном пальто ложится ему на плечо, и он чуть приседает под тяжестью ладони. Но тут же выпрямляется - и не старый он совсем, и ноги-то, ноги - держат ещё, так, что и иной молодой позавидует, от этих молодых толку - кто наплакал, знамо дело.

   - Да кое-кому рано ещё, женилка не выросла, а думалка тем более, - шутит человек в кожаном пальто - как, бишь, его фамилия? - и они смеются.

   Серые тени бесшумно исчезают в недрах подвала и выныривают обратно, вытаскивая длинные деревянные ящики, и квадратные ящики поменьше и ещё какие-то ящики и коробки. Шуршит брезент кузова, еле слышно - и грузовик покачивается на рессорах, а под конец погрузки слегка проседает на задние колёса.

   - Ну, что, мистер вы наш Макдауэл, не было тут этих, из Лондона? - последние слова собеседник старика произносит с ненавистью, растягивая первую "о" - Ло-о-ондона.