Ядвига Войцеховская - По ту сторону стаи

   Радиоактивный пепел недалёкого атомного взрыва.

   Распылённая в воздухе протоплазма.

   Ревущий огненный шторм и всадники Апокалипсиса.

   Не я, не она. Мы.

   Потому что мы - одно. Я понимаю это так чётко, как будто мысль просто взяли и положили мне в голову. А, может, просто вытащили из тёмного чулана на задворках подсознания, куда я запихивала всё, что ни попадя. Часть той силы хаоса и разрушения, что находится на самой тёмной стороне полуночи.

   - Ещё, - говорит она. - Я так давно мечтала это сказать. Вот это самое слово - "ещё".

   - Я всё помню, Легран, - стучу себя пальцем по виску. Словно выколотить хочу из головы то, что на меня свалилось. Но - мне и в зеркало глядеть не надо, чтобы увидеть, - я помимо воли улыбаюсь, как будто обкурилась травы. Всё на своих местах. И она. И я тоже. - Каждую каплю крови. Каждый крик. И каждый день, разделённый с тобой, - сейчас она засмеётся. Но она вместо этого говорит серьёзно:

   - Я тоже. Надо же. Играю в эти игры всю жизнь, только подумай.

   - А ты, оказывается, вампир. Или ведьма. Их не поймёшь. Тупая мразь, - провожу пальцем по её виску, плечу, руке. Веря и не веря.

   - Хорошо отделала меня. Вместе со своим человечьим ублюдком, - она снова вытирает кровь с губ. И тогда улыбается. - Как в Секторе.

   - Я делаю свою работу, - опять начинаю хохотать, словно ненормальная. - Просто делаю свою работу, ты только представь.

   Свою чёртову работу. Ну, надо же! Делаю свою чёртову работу.

   И в этот момент снизу, с улицы, раздаётся несколько выстрелов - из "Беретты" наркоагента Джои Купера. Человечьей мрази - и моего друга...  

Часть пятая. "Долгая дорога домой"

Глава 9

     Он постоянно таскает эту "Беретту" с собой. Незарегистрированную, конечно. Всегда будет какой-нибудь крайний случай в виде полоумного обторченного психа, вообразившего себя терминатором. А то и целой кучи психов. Джои устаёт подпирать стену и намеревается пойти всё-таки в гостиничный бар и поддать как следует, пока Райс не закончит и не придёт составить ему компанию, как вдруг замечает, что обстановка вокруг внезапно изменилась. Как будто поменяли картинку. Только что вокруг не было ни души - ни единого деревенского остолопа - и вдруг целая туча. Как будто был один кадр, стал другой - а переходный вставить забыли. Или не захотели.

   Кто-то толчётся около супермаркета, кто-то на площади, непонятно что делая с хворостом для костра, - Джои вроде бы даже кажется, что хвороста стало больше, и сложен он в правильную кучу, - ну, а кто-то, как с удивлением выясняет он, совсем близко, и это почему-то начинает нравиться ему всё меньше и меньше. Он задницей чует какую-то скрытую угрозу, вот только не может понять, откуда она исходит.

   От толпы отделяются несколько человек, впереди идёт Шериф, а сбоку и чуть сзади от него - тот самый плотный мужик в поношенном кожаном пальто. Джои прямо-таки пронзает чувство, как будто он стоит под прицелом снайпера - такой взгляд у мужика в чёрной коже. Джои еле-еле подавляет желание оглядеть себя в поисках красной точки от лазерного луча оптического прицела - настолько ему не по себе. Конечно, учитывая то, чем они занимаются, врагов у них с Райс - вагон и маленькая тележка, но всё же. Кому он мог так насолить, что за ним гнались аж до этого задрипанного городишки? И вдруг всё кончается.

   И ветер с гор такой ласковый, а вовсе не холодный. Как лепесток цветка и жёлтый, потому что на дворе, верно, полдень. С чего это он взял, что веет холодом? И с каких гор? В штате Техас нет гор, по крайней мере, рядом с фермой его матери. Она сидит на крыльце в кресле-качалке, такой же, как у того чокнутого индейца; мать качается, и кресло поскрипывает - скрип-скрип - потом тишина - и опять - скрип-скрип...

   - Ведьм всегда надо сжигать на костре, ведь они продали душу дьяволу, - говорит мать. - Ты сделаешь всё правильно, правда? Ты приведёшь сюда обеих. Твоя Райс тоже ведьма, ты же видел у неё на руке знак? - Джои кивает, как во сне. - Вот видишь! Ты заметил сам. Ты сам всё прекрасно знаешь. Приведи этих блудниц, - и всё будет хорошо, я обещаю.

   Мать улыбается. Скрип-скрип - кресло качается, ветер шевелит седые волосы, как в тот день, когда она уже лежала в гробу, а Джои стоял рядом и думал о совсем других вещах: что по поводу дома звонил агент, и что ветер, дующий из пустыни, почему-то всегда пахнет кактусами и пылью. Или это только так кажется? Какой запах может быть у кактусов?

   - Просто приведи их, - говорит мать, - и всё будет хорошо. - Правда? - Всё будет так, как ты хочешь, - подтверждает она, - да, он и сам знает, что иначе просто и быть не может. - Ты ведь понимаешь, сынок: надо убить ведьм, им давно приготовлено местечко в преисподней. Ты ведь всё понимаешь, да?

   Как во сне, Джои подходит к дверям и берётся за ручку. Холодный металл обжигает, как будто он раскалён докрасна. Убить кого? Райс? И всё будет хорошо, лучше просто не бывает. Раскалённая докрасна дверная ручка - как пуля, попавшая в цель. Скрип-скрип - скрипит кресло - может быть, сапожника, и оно пустое, только с потёртым старым пледом. Потому что мать давным-давно, больше пятнадцати лет, мертва, и лежит в земле, там, за океаном, где дует ветер из пустыни. А в доме живут совершенно чужие люди, которые не будут держать на крыльце старенькое кресло-качалку...

   Тогда ЧТО будет хорошо? Убить Райс и ещё кого-то, и случится что? Оживёт мать? Он вернётся в прошлое? Дом вновь станет его, и он поставит на крыльце это непонятно откуда взявшееся кресло? Чёртово дерьмо! Проклятое сучье дерьмо, что с ним происходит?! Что вообще происходит в этих горах, что его собственные, Джои Купера, мозги выкидывают подобные фортели?

   Словно бы сон кончается. Джои обнаруживает себя стоящим перед дверью участка и прилепившимся к проклятой дверной ручке, как будто он уже поддал, и эта ручка - единственная опора, чтобы позорно не съехать вниз, на землю, и не завалиться спать прямо тут, не дойдя даже до гостиницы.

   Джои оборачивается. Ах, да: словно луч лазерного прицела - и глаза мужчины в чёрной коже, прищуренные, беспощадные.

   И тут он видит другие глаза - Шерифа, этого деревенского олуха, вообразившего себя крутым парнем. И видит, что тот идёт на него, как заводной робот, который был у Джои в детстве: он тоже пошёл бы точно так же, если бы вдруг ожил. Ничего не видя перед собой, наступая на банку с надписью "Спрайт" и сминая её в лепёшку - хотя можно было бы с лёгкостью отбросить её в сторону или поставить ногу на дюйм правее. Именно эта банка из-под "Спрайта" приковывает его внимание - вот чудно - как будто она золотая, или сейчас взорвётся, как растяжка. Но нет, она не взрывается, а просто остаётся лежать, сплющенная в жестяной блин, а Шериф продолжает идти, и Джои видит, что рука его, как в замедленной съёмке, поднимается и тянется к кобуре. И в то же мгновение он видит ещё каких-то людей, заходящих правее и левее, и берущих его в полукольцо. А он всё продолжает стоять, как дурак, и держаться за проклятущую ручку, уже нагревшуюся от его пальцев.