Дэниел Истерман - Имя Зверя

И все окончилось в тишине, как и начиналось, после того как ее последний крик сотряс воздух. Он лежал поперек нее, закрыв глаза и спрятав лицо в ее спутанных волосах. Они не знали, сколько времени так пролежали, то удивленно глядя друг на друга, то закрывая глаза и медленно возвращаясь в реальность.

Она следила за ними сперва издалека, затем, когда поняла, что ее не замечают, подошла ближе. Это была не первая парочка, на ее глазах совокупляющаяся на улице, но она по-прежнему не понимала смысла этих действий. Иногда они точно так же вопили, а иногда молчали с начала и до конца. Однажды она видела одновременно тридцать или больше пар голых людей, смеющихся и кричащих, которые в темноте, спотыкаясь, гонялись друг за другом. Ей это не понравилось: их грубые голоса и дикие взгляды пугали ее. Но тихие пары, поглощенные собой, и притягивали ее, и отталкивали.

Она подумала: откуда пришли эти двое? Она не видела их раньше, они не были друзьями ее матери или отца и вообще не жили по соседству. Правда, это не важно. Откуда бы они ни взялись, болезнь доберется до них, и они умрут, как и все прочие.

Она уселась на ступеньку и стала ждать. В конце концов, приятно встретить людей, с которыми можно поговорить.

Глава 53

Ее звали Фадва. Ей исполнилось девять лет, три месяца и пять дней, но вела она себя так, как будто была в три раза старше. Когда они заговорили с ней, она сказала, что имя ее матери Самира, а отца — Набиль и что у нее три брата — Сами, Рашид и Халиль — и сестра, Фаузийя, и много тетей, дядей и кузенов.

Айше с жалостью глядела на девочку. Признаков болезни у нее не было, но она была тощей, грязной и запущенной. Наверно, она не мылась и не меняла одежду больше месяца.

— Где твои мама и папа? — спросила Айше. Она по-прежнему стеснялась говорить с ребенком, который только что видел, как они с Майклом занимаются любовью, но относился ко всей этой процедуре с полным о отсутствием интереса — даже со скукой. Айше решила, что девочка видит это уже не в первый раз, и содрогнулась при мысли, насколько быстро они с Майклом попали под влияние этого ужасного места.

— Если хотите, я отведу вас к ним, — предложила Фадва.

Айше прикусила губу. Могут ли тут еще остаться живые люди?

Майкл был гораздо больше смущен тем, что за ними подсматривали. Ему казалось, что серьезное лицо девочки и ее тусклые глаза полны упрека. Он осторожно подошел к ней и наклонился. Она была всего лишь крохотным беспризорным ребенком, но рядом с ней он чувствовал себя странно уязвимым. Девочка посмотрела на него без всякого любопытства; он не мог понять выражения ее глаз. Они были большими и черными и напоминали ему глаза девушки в поезде.

— Они далеко? — спросил он.

Фадва покачала головой.

— Дело в том, что у нас рядом больной друг и мы боимся заблудиться и потерять его, если уйдем слишком далеко. Мы не знаем эту часть города.

Фадва серьезно кивнула. Она много знала о больных людях, и о заблудившихся тоже: она сама поначалу блуждала здесь, когда все вокруг стали умирать, и ее посылали из одного места в другое — что-то передать, найти еду, принести сведения о тех, кто еще жив и кто уже умер.

— Откуда вы пришли? — спросила она.

— Снаружи, — ответил Майкл. — Из-за стен.

— А там хорошо?

— Да, — солгал он. — Очень хорошо. Ты там не бывала?

Она покачала головой.

— Только недолго, — сказала она. — Когда я была маленькой, мы ездили туда в машине, в большой машине. Я помню, она была красной и пахла медом. Она принадлежала одному из друзей моего папы. — Она помолчала. На ее лице появилась тревога. — Отсюда увезли все машины и автобусы, — добавила она.

— Зачем?

— Не знаю. Пришли люди. Полицейские. У них была смешная одежда. Они сказали, что нам машины больше не понадобятся. И они были правы, потому что больные люди не могут водить машины.

Она вдруг замолчала и на какое-то мгновение стала тем, кем и должна была быть — маленькой девочкой, заблудившейся и насмерть перепуганной. Затем, найдя в себе силы, которых лишены многие взрослые люди, она подняла голову.

— Сперва мы пойдем к вашему другу, — сказала она. — Тогда я буду знать, где он находится, и смогу снова привести вас к нему.

В нескольких дюймах от ног Фадвы пробежала длинная крыса. Девочка даже не поморщилась.

Айше опустила глаза и увидела, что Фадва носит мужские ботинки, в несколько раз больше ее размера.

— Янабила их тряпками, — объяснила девочка. — Они не очень удобные.

И, слегка прихрамывая, она зашагала рядом с ними, как маленькая женщина.

Бутрос по-прежнему был в полусне. Лихорадка слегка отпустила его, но боль не уменьшилась. Они немного посидели рядом с ним, рассказав ему свой план. Они найдут родителей Фадвы, возможно, других выживших и обсудят возможность выбраться отсюда. Если им попадется аптека, то там могут оказаться запасы лекарств, и они принесут их ему. Кроме того, они были уверены, что Фадва знает, как здесь найти пищу.

Затем они, следуя за Фадвой, углубились в это мрачное гетто. Они шли по узким вонючим проулкам, заваленным гнилью. В воздухе носился сладковатый и тошнотворный трупный запах. Они прижимали ко рту платки, но Фадва шла так, как будто в этой атмосфере не было ничего необычного. В некоторых местах вонь становилась почти непереносимой.

В какой-то момент Фадва подошла к Айше и, не поднимая глаз, взяла ее за руку. Несмотря на самообладание девочки и привычку, она жила среди кошмара.

Внезапно она остановилась.

— Вот мой дом, — сказала она.

Запах здесь был особенно силен. Айше и Майкл обменялись взглядами. Дом был большой, многоквартирный. Наружные стены были в темных потеках мочи. На штукатурке еще осталось несколько сине-белых изразцовых плиток, потрескавшихся и грязных.

Они поднялись по узкой темной лестнице. Очень немного света проникало сквозь покрытые грязью окна. На одной площадке лежал труп собаки, разорванный и изгрызенный крысами. Фадва даже не взглянула на него. Она не сказала им, что когда-то это была ее собака и у нее была кличка.

Дверь в квартиру была полуоткрыта. Фадва вошла внутрь, и они неохотно последовали за ней. Здесь вон была еще сильнее.

Фадва извинилась за то, что темно.

— Нет электричества, — сказала она. — Раньше оно было, но его выключили тогда же, когда забрали машины.

Она разыскала огарок свечи и спичечный коробок и при свете огарка повела их в гостиную. Затхлое помещение все было покрыто толстым слоем пыли. На грязном полу валялось множество пустых консервных банок и немытых тарелок. На низком столике тускло блестела куча старых бутылок из-под кока-колы. Из угла на них смотрел разбитый телевизор с согнутой и перекрученной антенной. На нем сидела кукла с оторванной рукой в грязном красном платьице, как идол в храме нищеты. Бесчисленные пауки опутали всю комнату своими ловчими сетями.