Питер Страуб - Пропавший мальчик, пропавшая девочка

— Мистер Андерхилл, — обратился к нему Пол­хаус. Властные нотки в его голосе мгновенно осту­дили Филипа. — Вероятность того, что Ллойд-Джонс скажет вашему брату правду, была ничтожно мала. Ронни так и продолжал бы развлекаться, рассказывая одну сказку за другой.

— Простите, если я не оправдал ваших надежд, — сказал Тим, — но я не мог согласиться работать с ним. Я даже не мог солгать ему.

— Вы отлично потрудились, — сказал Полхаус. — Я очень доволен услышанным.

— В первый раз в жизни вижу человека, отка­завшегося от двух миллионов долларов, — сказал Фи­лип. — Тебе нравится швыряться такими деньгами?

Не в силах совладать с собой, Тим расхохотался.

— Нет никаких двух миллионов, — сказал Пол­хаус. — Эти деньги — наживка, как те диски, что он обещал мальчикам. Мистер Ллойд-Джонс прекрас­но понимает, что остаток жизни ему придется ко­ротать за решеткой, и пытается придумать себе за­нятие на этот срок. Плюс все, что можно выгадать, заставив вашего брата написать о нем. Давайте зай­дем сюда — Сержант открыл дверь в комнату, где проходила его встреча с родителями пропавших маль­чиков.

— Я думал, мы закончили, сержант, — сказал Фи­лип.

— Сделайте милость, прошу вас, мистер Андер­хилл.

Пройдя в комнату, они расселись на прежние ме­ста за столом: Полхаус во главе, а Тим и Филип — справа от него.

Полхаус, подавшись телом вперед, посмотрел на Тима:

— Вы обратили внимание, в какой момент Рон­ни потерял самообладание?

— Когда я спросил, бывал ли он у Филипа дома?

— И зачем ты это сделал? — взревел Филип.

Полхаус проигнорировал его.

— Это произошло, когда вы сказали ему, что Том Пасмор раскопал имя владельца старого дома Джо­зефа Калиндара.

— Что ваши люди обнаружили в его доме? — спросил Тим. — Фотографии Калиндара?

— Фотографии, статьи, газетные вырезки, даже одежду, как у Калиндара... Одна из комнат вообще смахивает на музей Калиндара.

— Это не подошьешь к делу в качестве обвине­ния, — выпалил Филип.

— Обвинение не проблема, — спокойно продол­жил Полхаус. — Мы нашли фотографии мальчиков в состоянии наркотического опьянения, фотографии связанных мальчиков и фотографии мальчиков яв­но мертвых. Ллойд-Джонс не предполагал, что его дом может подвергнуться обыску. Он хранил бумаж­ники жертв, наручные часы, одежду.

— Вы нашли одежду Марка? — спросил Филип.

— Пока мы еще не проводили опознание ве­щей, — ответил Полхаус. — Но в скором времени обя­зательно сделаем это. Однако фотографии и одежда — это еще не все. У Ронни аудиоаппаратура потряса­ющего качества и, как он и говорил, тысячи компакт-дисков. А рядом с проигрывателем лежали диски, которые он записывал на своем лэптопе, подключив к нему камеру. Этакое домашнее видео. Я просмот­рел один: там снято, как мальчики умоляют сохра­нить им жизнь.

— Он их всех убивал в доме на Олд-Пойнт-Хар­бор? — спросил Тим.

— Да, в прекрасном и уединенном месте.

— Но это не дает ответа на вопрос, почему он так встревожился, услышав, что нам известен владе­лец дома Калиндара.

— Вот именно, — сказал Полхаус. — Я хочу отпра­виться туда и хорошенько все осмотреть. Если обе­щаете хорошо себя вести, я захвачу с собой и вас. Просто не мешайте мне и ничего не трогайте, дого­ворились?

— Прямо сейчас? — спросил Тим. — А что, по­чему бы и нет.

— Да вы шутите... — обронил Филип.

— Вас я тоже приглашаю, мистер Андерхилл, на тех же условиях.

— Но это просто смешно.

— Воля ваша, — пожал плечами сержант. — По­езжайте домой. Если будут новости — ваш брат мо­жет привезти вас туда попозже.

— Филип? — Тим взглянул на брата.

— Делайте что хотите, — уже покидая комнату, бросил Филип.

28 июня 2003 года

Эта поездка с сержантом Полхаусом на Мичиган-стрит была самой странной в моей жиз­ни. Яд Ллойд-Джонса еще не выветрился до конца, и мне все чудилось, будто несет нас загадочная ма­шина размером не больше ручной тележки и мы с Полхаусом, как пара карликов, с грохотом несемся по подземному туннелю. Ронни заставил меня ощутить себя угнетенным, заторможенным, вывалянным в грязи. Наверное, так можно распознать зло: оно делает людей оскверненными и подавленными. Фи­лип действовал на меня почти так же, хотя теперь я отчетливее, чем прежде, видел в нем бестолкового маленького мальчишку, парализованного жестоко­стью отца.

Полхаус подъехал к дому, мы выбрались из ма­шины и обошли дом сзади. Я подумал, что Хилль­ярд, наверное, сейчас наблюдает со своего диванчи­ка за каждым нашим шагом, и едва ли не ощущал, как его глаза сверлят мою спину.

Как и Марк, мы вошли через заднюю дверь. Я не ощутил ничего из того, что чувствовал Марк, первый раз оказавшись в доме Калиндара, и это почти разоча­ровало меня. Я был готов встретить прикосновения липкой паутины, жуткое зловоние и отторгающее силовое поле. Однако единственное, что произо­шло, — мы с сержантом вошли в пустую кухню.

— Ронни проводил здесь не так уж много вре­мени, — сказал Полхаус. — Он говорил, что хотел на­пугать мальчишек, да? Вот только интересно зачем?

— Может, не хотел, чтобы они здесь что-то уви­дели? — предположил я.

— Именно так я и думаю.

— Но Марк облазал весь дом, — сказал я ему. — И не нашел ничего, кроме того, что оставил Калин­дар.

— Значит, мы пойдем и поглядим, что оставил Калиндар, — сказал Полхаус.

В отличие от мальчиков мы начали с пристроен­ной комнаты и ложа, которое Марк называл «кро­ватью великана».

— Бог ты мой... — проговорил Полхаус

— У Калиндара была дочь. Он всем рассказал, что у жены случился выкидыш, и прятал ребенка в при­стройке. Когда ей было три или четыре года, она по­пыталась сбежать. Он соорудил эту комнату и ско­лотил эту кровать, где издевался над девочкой.

— Откуда такие сведения? Не было никакой до­чери.

— Официально не было. Но она существовала

— И даже мы ничего не знали о его дочке? Ве­рится с трудом

— Если хотите послушать об этом, поговорите с человеком по имени Омар Хилльярд. Он живет в до­ме напротив с пятьдесят пятого года

Полхаус с любопытством взглянул на меня:

— Пожалуй, поговорю. — Он потыкал в ремни шариковой ручкой.

Марк и «Люси Кливленд» вдруг встали у меня пе­ред глазами: здесь они нашли друг друга и связали свои жизни, чтобы победить воспоминания о ее му­чениях или же достичь некой туманной, но спаси­тельной цели.

«То, что ты не в силах изменить, ты порой в со­стоянии принять как есть, как-то так», — поймал я себя на мысли.