Питер Страуб - Пропавший мальчик, пропавшая девочка

— Мне кажется, он знает вас, — сказал Тиму Пол­хаус, когда они втроем пробирались по лабиринтам коридоров. — Я хотел сказать, ваши книги.

— Почему вы так решили?

— По его реакции на ваше имя.

Тим немного запыхался от гонки по коридорам. В спешке он обратил внимание только на возбуж­дение Полхауса и приколотые к доске объявлений, мимо которой они прошли, визитки с предложени­ями услуг адвокатов, специализировавшихся на раз­водах. Наконец Полхаус остановился напротив зе­леной двери с буквой «В».

— Он хочет поговорить с вами наедине, — сооб­щил сержант. — Ваш брат, я и лейтенант из отдела убийств будем наблюдать через одностороннее зер­кало. Диктофон зафиксирует все сказанное вами обоими.

— Что я должен сделать? — спросил Тим.

— Пусть выговорится. Посмотрим, вдруг вам удастся заставить его проболтаться о вашем пле­мяннике. Можете спросить о Джозефе Калиндаре. Повезет — обмолвится о том, где он спрятал тела. Так что конкретных указаний нет: чем больше рас­скажет, тем лучше.

— Он сейчас там?

На секунду Тимом овладел беспричинный страх. Несмотря на острейшее любопытство, меньше всего ему сейчас хотелось перешагнуть порог этой ком­наты.

Полхаус кивнул:

— Пойдемте, я вас представлю.

Он открыл дверь, и на секунду Тому почудилось, будто он слышит резкий, с привкусом дымка, горь­кий запах. Полхаус шагнул в комнату, и запах исчез. Справившись с побуждением развернуться и уйти, Тим последовал за широкой и прямой спиной сер­жанта. Человек у дальнего конца зеленого металли­ческого стола уже поднялся на ноги и пристально вглядывался в него с выжидательной улыбкой. Если не принимать в расчет горящих глаз и выражения комической досады, он сейчас очень напоминал страстного поклонника в ожидании автографа.

— Вы уже встречались, — сказал Полхаус. — Тим Андерхилл, Рональд Ллойд-Джонс

Ллойд-Джонс ухмыльнулся и протянул крепкую розовую ладонь, и Тим неохотно пожал ее.

— Мистер Ллойд-Джонс, разрешите вам напо­мнить, что ваша встреча будет проходить под наблю­дением и разговор ваш записывается. И еще раз: все, что вы скажете, может быть использовано против вас. Прошу также подтвердить, что вы отказывае­тесь от присутствия вашего адвоката на этой встрече.

— Бобби придет попозже, — ответил Ллойд-Джонс.

— В таком случае я вас оставляю.

Как только Полхаус вышел, Ллойд-Джонс указал жестом на стул на другом конце стола и сказал:

— Давайте устроимся поудобнее.

Не желая так быстро потерять контроль над си­туацией, Тим спросил

— Удовлетворите мое любопытство, для чего вы добивались встречи со мной?

— Причина одна — ваши книги. Вы один из мо­их любимых писателей. Прошу вас, присаживайтесь.

Оба опустились на стулья.

— Мой друг, вам просто необходимо обновить ваши фотографии, — начал Ллойд-Джонс. — Не на­зови мне сержант вашего имени, ни за что б вас не узнал. Снимки старые?

— Боюсь, что да.

— Велите вашему издателю постараться и най­ти фотографа с хорошим вкусом. Скажу откровен­но, у вас очень приятное лицо, и следовало бы извле­кать из этого максимальную пользу.

«Как, например, извлекаешь ты», — сказал про се­бя Тим

И тут же понял, что именно этого и хотел Ллойд-Джонс — чтобы он так подумал. К Тимоти Андерхиллу он не питал особого интереса, он просто хо­тел развлечься. Никакое лишение свободы не могло удержать его от любимых игр.

— Мне очень стыдно, что я сразу не узнал Тома Пасмора — спохватился, когда вы уже отъехали. Один из самых знаменитых жителей Миллхэйвена, не правда ли?

Тим кивнул. У него вдруг возникло ощущение: еще немного — и он станет кротким и покорным воле Ронни.

— Полагаю, мистер Пасмор решил, что я досто­ин его визита — для того чтобы сравнить мою внеш­ность с рисунком, не так ли?

— Так.

— Чем же я привлек его внимание?

— Всплыло ваше имя.

Ллойд-Джонс улыбнулся ему с неподдельной сим­патией. В его немного слишком близко посаженных глазах плясали искорки.

— Давайте вот на этом акцентируем наше вни­мание. Из того, что я читал о вашем друге, я понял, что львиную долю своих, скажем так, «вдохновений» он черпает из общедоступных источников. Я всегда думал — как же это мудро! Если помните, я уже ин­тересовался, не из такого ли рода источников «всплы­ло» мое имя и привлекло внимание мистера Пас­мора. И ваше внимание, разумеется, тоже.

— Вы правы.

— Том Пасмор верен себе. А что это за докумен­ты, где они, Тим? Налоговые декларации, что-то вро­де этого, да?

— Мы хотели выяснить, кто владелец дома, при­надлежавшего прежде Джозефу Калиндару, — ска­зал Тим. — Так и всплыло ваше имя.

Ллойд-Джонс моргнул, и тень скрытого ликова­ния мелькнула на его лице. Почти мгновенно он об­рел контроль над собой.

— Ах да, конечно. Я приобрел эту недвижимость для вложения капитала, но так ничего с домом и не сделал. Давайте теперь поговорим о том, что имеет для меня значение куда большее. Итак, вот он я, опо­знанный вами как человек, словесный портрет ко­торого дала полиции некая престарелая мадам, чье внимание привлекла какая-то нелепость. Причиной ее беспокойства была моя невинная беседа с очаровательным юношей в парке Шермана. Легко допус­каю, что похож на человека с портрета, поскольку и в самом деле являюсь тем самым человеком, что раз­говаривал с мальчиком. Вот, пожалуй, и все, что у них есть, не так ли?

В комнате будто стало на пару градусов теплее и чуть темнее, как если бы верхний свет потускнел.

— О чем это вы?

— Об опознании. Женщина видит меня в парке, полицейский художник делает набросок, вы усмат­риваете сходство человека на портрете со мной... — Подняв голову, Ронни смотрел в зеркало поверх голо­вы Тима — И что это доказывает, сержант? Ровным счетом ничего. Это никоим образом нельзя считать основанием для ареста, если только общение с чело­веком в парке вдруг не стало квалифицироваться как преступление.

— Полагаю, у них есть кое-что еще, — сказал Тим.

Ллойд-Джонс посмотрел на Тима как на милого, но туповатого школьника

— Ума не приложу, чем же так заинтересовал вас и мистера Пасмора домишко на Мичиган-стрит?

Тим достал из кармана фотографию, которую ему дал Филип, и подтолкнул ее по столу к сидящему на­против Ллойд-Джонсу. Тот ласково взглянул на сни­мок, брови его взлетели вверх, и он спросил

— Какой симпатичный юноша. Ваш сын?

— Племянник Марк Андерхилл. Вам знакомо его лицо? Не приходилось ли вам прежде встречаться с ним?

— Дайте подумать... — Ронни подтянул фотогра­фию поближе и склонился над ней.