Вина и грехи - Мара Вульф

твердо сказала я. – Если бы не он, я была бы сейчас мертва. Он спас меня.

Для Мелинды я больше ничего не могла сделать, зато для ее сына могла.

Я рискнула бросить быстрый взгляд на Николая. Предупреждение и гнев в его глазах все еще были очевидны. Селеста тихонько рассмеялась.

– Есть кое-что, в чем я всегда завидовала Мелинде. – Смех резко прекратился. – Преданность Илии. Ни моя дочь, ни мой внук не обладали этим качеством. – Быстрая, как змея, ее рука метнулась вперед и схватила меня за подбородок. Королева сжала его и заставила меня посмотреть ей в глаза. – Не совершай ту же ошибку, что и они. Ты в курсе, чем это для них закончилось. Так что никогда больше не лги мне.

– Валеа ничего не сделала, – бесцветно проговорил Илия. – Если хочешь кого-то наказать, накажи меня. Моя мать оказалась здесь из-за меня.

Мелинда в последний раз обвела нас взглядом и вложила все свои угасающие силы в попытку покачать головой. Селеста едва заметно кивнула, и из указательного пальца седовласой ведьмы появился удлиненный коготь, похожий на тонкий меч. Прежде чем кто-либо успел ее остановить, он пронзил сердце Мелинды. Люциан двинулся было к ней, но на этот раз уже Николай удержал его. Я упала на колени, а женщина невозмутимо втянула свой коготь. Только Илия не двигался. Он не мог этого видеть, но, должно быть, почувствовал, как из тела Мелинды навсегда ушла жизнь. Его хватка усилилась, и он сжал дрожащие губы. Мне хотелось обнять его, прижать к себе и утешить. Но я не осмелилась, боясь усугубить гнев Селесты и заставить ее мучить его еще больше.

– Я не стану наказывать тебя за то, в чем виновата твоя мать, мой мальчик, – бодро заявила королева. – Я и без того достаточно сожалею, что позволила Люциану использовать против тебя то заклинание. Я думала, что ты быстрее и сильнее его. Как же мы иногда ошибаемся в людях. Если бы ты убил его, то сохранил свое зрение.

– Это действительно было глупо с моей стороны, – бесстрастно признал Илия, касаясь рукой щеки матери.

Селеста снова рассмеялась.

– Но ты ведь не жалеешь об этом, верно? Пока, во всяком случае. Но этот день настанет. Так скажи же мне, мой мальчик, что она на самом деле делала здесь?

Я ненавидела ее с такой яростью, на которую, как мне раньше казалось, вообще не была способна. Если сказанное Мелиндой – правда, а я почти не сомневалась, что так оно и есть, значит, это зло теперь будет жить вечно. Если только я его не остановлю.

Люциан опустился на колени рядом с Илией и положил руку ему на плечо.

– Пусть сначала он ее упокоит, – попросил он королеву. – А после этого ответит на любые твои вопросы.

Седовласая ведьма возмущенно фыркнула.

Я не могла в это поверить. Видимо, все еще есть кто-то глупее меня. Селеста наверняка расценит это как оскорбление. Неужели он и так уже недостаточно рисковал?

На поляну приземлился Адриан, встал позади Илии и злорадно ухмыльнулся новой ошибке Люциана.

Лицо Илии напоминало бледную маску.

– Моя мать была здесь, – начал он, – чтобы убедить меня претендовать на терновый трон. Считала, что я буду более достойным наследником, чем Валеа. Она всегда жаждала власти. Тебе это известно лучше меня. Она не хотела мириться с тем, что меня не интересует корона. – Он нащупал безвольно повисшую руку матери и положил ее ей на живот. Люциан положил другую поверх нее. Илия очернял память своей матери ради меня. – Часовой уведомил меня, – продолжил он бесстрастным тоном, – что Валеа ушла в лес одна. Он должен был немедленно сообщить тебе. Я испугался за принцессу и отправился следом сам.

– Значит, это послание где-то потерялось, – самодовольно заметила королева. – Придется нам найти этого нерадивого стражника. Адриан, позаботься о нем.

Еще один невинный мог пострадать. Я на мгновение прикрыла глаза.

– Брианна, сожги предательницу вместе с этим домом. Она не заслуживает похорон.

Седовласая женщина коротко кивнула, а у меня пересохло во рту. Так это и есть Брианна Валери, мать Ярона, женщина, которая так страшно издевалась над собственным сыном. И как я сразу не догадалась? Но что она делала в Караймане? Кто отвечал за Ониксовую крепость в ее отсутствие? Неужели правда Нексор? Прежде я уже задавалась этим вопросом. Неужели мне обязательно отправляться в это место, которое, если верить рассказам о нем, было истинным воплощением ночных кошмаров?

Тело Мелинды вырвалось из рук Илии и поплыло в сторону дома. Души моих родителей отправились в страну вечного лета без прощания. С Кириллом я тоже не успела попрощаться. Я могла попросить помощи и прощения для души Мелинды. Даже если ведьмы не верили в то, что наши души находятся в цикле появления и возвращения, в это верила я. Ни одна душа не заслуживала того, чтобы уйти без добрых пожеланий и заверений в том, что ей здесь были рады.

Платье Мелинды, испачканное и разорванное, свисало с ее тела, как и волосы, однако теперь это лишь оболочка. Не имело значения, что с ней случилось. Я взяла Илию за руку.

– Великая Богиня, – начала я, не обращая внимания ни на кого вокруг. – Прими эту душу, позаботься о ней и защити ее. Она должна уйти раньше нас. – Брианна злобно зашипела, но я не сбилась, а лишь повысила голос. – Ты всегда будешь частью нас. Мы с тобой, а ты с нами. Связь после смерти так же сильна, как при жизни. Она объединяет нас, где бы мы ни находились. Мы помним о тебе, обо всем, чем ты являлась и что сделала. Твое имя будет частью историй, которые мы расскажем в будущем. В добрый путь, Мелинда, – добавила я, смахнув слезы со щек.

Илия крепко сжал мою ладонь.

– Спасибо, – прошептал он, когда я закончила.

Взмахом своей палочки Брианна швырнула тело в дом, послав следом огненный шар, и еще один, и еще. Я не двигалась и не проявляла никаких эмоций, хотя мне хотелось плакать, когда последние воспоминания о родителях объяло пламя. Это всего лишь дом. Местом, где они будут жить вечно, было мое сердце. Нельзя показывать свою боль ни Селесте, ни Брианне.

– Брианна, сопроводи Люциана и Илию в подземелье, – гневно потребовала Селеста.

Я резко развернулась к ней:

– За что?

Моя прабабка улыбнулась, явно довольная тем, что наконец-то выбила меня из равновесия.

– Они должны знать свое место. С тех пор как ты вернулась, некоторые из моих людей стали вести себя слишком