Питер Страуб - Пропавший мальчик, пропавшая девочка

— Перестань, — отмахнулся я.

— Нет, правда. Арнольд Трурайт — мой бухгал­тер, живет в доме триста четыре по Лоблолли-роуд.

Качая головой, я снял ногу с педали тормоза, и мы покатили по дорожке. Мало-помалу перед нами вырастал дом. Наполовину Мандерлей, наполовину Билл Гейтс Невероятных размеров круглое окно-фо­нарь вызвало у меня ассоциацию с назревшим вол­дырем.

Я выбрался из машины, сознавая, что одна, а то и две камеры следят за мной, и подумал о Ронни, при­стально рассматривающем мое изображение на мо­ниторе. Мне было крайне не по себе. Когда я огля­нулся на Тома Пасмора, он махнул рукой в сторону входной двери. Табун лошадей без проблем прошел бы в нее. Из круга рамки, чуть утопленная, блестела золотом кнопка звонка. Я ее нажал и — ничего не услышал. Тогда я нажал снова.

Дверь неожиданно распахнулась, и взгляд мой бук­вально уткнулся в ласковое, с яркими выразительны­ми глазами лицо необычайно крупного черноволо­сого мужчины в голубом блейзере, белой рубашке и хаки. Его приветливая белозубая улыбка и вздерну­тый, почти курносый нос производили впечатление безобидности, дружелюбности и любезности. Опи­сание профессора Биллинджер было точным, как и предполагал сержант Полхаус.

— Сэр, — заговорил он, и взгляд его метнулся к Тому на пассажирском сиденье, а затем вернулся ко мне. Он тотчас заметил что-то в моих глазах или в выражении лица. — А что, мы с вами знакомы?

— Нет, — ответил я, ощутив холодок тревоги. — В первое мгновение мне ваше лицо показалось зна­комым. Наверное, своей внешностью вы напомни­ли мне Роберта Вагнера[31] двадцатилетней давности.

— Польщен, — сказал гигант. — Могу ли я чем-то помочь вам, джентльмены? Уверен, у вас была при­чина позвонить в мою дверь.

— Мы, кажется, заблудились, — ответил я. — Я пы­таюсь найти дом моего кузена на Лоблолли-роуд, но кружу здесь уже давно, и дома все так похожи...

— Какой номер дома по Лоблолли-роуд вы ищете?

— Триста четвертый.

Он хмыкнул. В глазах его сверкнуло изумление. Сердце мое екнуло.

— Могу я узнать, как зовут вашего кузена? Воз­можно, я знаю его.

— Арнольд Трурайт.

Дьявольский CPA[32]. Все верно, он живет на Лоблолли. — В мельчайших подробностях Ронни объ­яснил мне, как найти дом Затем пристально посмот­рел на мою машину и приветливо махнул рукой То­му. — А кто ваш столь элегантный друг? Еще один кузен?

Торопясь поскорее вырваться из леденящего си­лового поля Ллойд-Джонса, я ляпнул глупость:

— Как ни странно, еще один бухгалтер.

— Ну, бухгалтеры так не выглядят. А друг ваш напоминает мне кое-кого... Одного очень известно­го человека, который живет в городе, не могу вспо­мнить, кто это... Имя его вертится на языке... — Не отводя от Тома улыбающееся лицо, он покачал го­ловой. — Бог с ним, не важно. Ну что ж, в добрый путь.

— Благодарю вас, — сказал я и поспешил удалить­ся как можно скорее, но не настолько, чтобы разбу­дить в Ронни подозрение.

Ллойд-Джонс скрылся за мощной дверью рань­ше, чем я дошел до машины.

— Это он, — сказал я. — Тот самый сукин сын, что пытался увести мальчишку из парка .

— А знаешь, — улыбнулся Том, — порой я просто вынужден восхищаться своей гениальностью.

Когда мы проезжали мимо красивого, в викто­рианском стиле, дома Арнольда Трурайта на Лоб­лолли-роуд, Том беседовал с Францем Полхаусом по мобильному телефону. Все просто, говорил он. Я был настолько убежден в том, что дом на Мичиган-стрит имеет отношение к исчезновению Марка, что мы просмотрели списки собственников и поехали взгля­нуть на хозяина И что бы вы думали — он как две капли воды похож на того типа с фоторобота зага­дочного Ронни! Достаточное основание, не правда ли, сержант Полхаус?

По-видимому, сержант согласился.

— Богатых людей арестовывают не так, как бед­ных, — сказал Том. — Немало часов надо убить, что­бы соблюсти все формальности. Но его все равно возь­мут. Придут сюда с ордером на обыск и перетряхнут дом. Ллойд-Джордж уедет отсюда в наручниках. Не­важно, как громко и о чем будет вопить его адвокат, Ронни непременно арестуют, составят протокол и предъявят обвинение как минимум в двух убийст­вах, в зависимости от того, что и в каком количестве найдут в его доме. Под залог его не выпустят. Ваша профессорша Биллинджер наверняка опознает в нем человека, виденного ею в парке Шермана, и рано или поздно полиция обнаружит человеческие останки. Как бы мне хотелось, чтобы именно для таких слу­чаев государство сохранило смертный приговор! Что ж, несмотря ни на что, благодаря нам с тобой мистер Ллойд-Джордж проведет остаток жизни в одиночке. Если его не убьют в тюрьме, что, скорее всего, и произойдет.

— Жаль, Марк не видит всего этого, — сказал я. — Знаешь, у меня такое чувство... Я сейчас готов пробежать марафонскую дистанцию или перепрыг­нуть дом. Что сказал сержант?

— Сержант пообещал держать меня в курсе. Он должен позвонить после того, как Ллойд-Джордж пройдет процедуру допроса, и дать знать, если в ре­зультате обыска обнаружатся какие-либо улики. Су­дя по внешнему виду этого парня, они найдут достаточно, чтобы предъявить ему обвинения.

— Почему ты так решил?

— Слишком уж он самоуверенно держится, вот почему. Держу пари — Джозеф Калиндар был его кумиром. Вот почему он купил дом на Мичиган-стрит. И еще я уверен, что где-то в этом доме, в чула­не, на чердаке — в каком-то подобном месте, — он устроил алтарь Джозефу Калиндару.

Том увидел выражение моего лица, подался ко мне и похлопал по колену.

— Ты не против, если я попрошу тебя остано­виться в центре?

Весь обратный путь по Истен-Шор-драйв у меня перед глазами стояло лицо Рональда Ллойд-Джон­са. Миля за милей катились назад, но потрясение, которое я испытал от встречи с ним, не ослабевало. Он улыбался, он называл меня «сэр» и размышлял, насколько достоверна моя «легенда». Он был безгра­нично любезен и мил Он до смерти напугал меня. Поскольку для очень многих людей, я даже не бе­русь предположить — скольких, это радостно улы­бающееся холеное лицо было последним, что они видели в жизни. Рональд Ллойд-Джонс уполномо­чил себя провожать их в мир иной и обожал свою работу. Встретившись с этим человеком, я вновь по­думал: как хорошо, что Марк сейчас где-то там.

Как доказательство, или новая уверенность, или что-то в этом роде — Марк удивительным образом явил мне себя, когда я вез Тома к его цели. Цель, как выяснилось, заключалась в том, чтобы приобрести баскский берет и серый «хомбург»[33] в одном из тех редких в Америке мест, где еще можно отыскать по­добное. Вычислить серийного убийцу, а следом за­купить два причудливых головных убора — это по­истине был день Тома Пасмора Мы только подъехали к светофору на углу Орсон и Джефферсон-стрит, пря­мо напротив скверика, у которого в первый день моего возвращения в Миллхэйвен я увидел Марка и Джимбо. В этот самый момент, за мгновение до то­го, как загорелся зеленый, и произошло удивитель­ное событие, о котором я говорю, — событие, с того самого момента и до нынешнего времени укрепля­ющее мой дух.