Питер Страуб - Пропавший мальчик, пропавшая девочка

На единственной фотографии, которую удалось отыскать Тому, Ронни был снят в выпускном классе средней школы.

— А не смотаться ли нам, пока не стемнело, в Олд-Пойнт-Харбор? — спросил Том.

— У него первоклассная музыкальная техника и горы компакт-дисков. Это он, «убийца из парка Шермана». Надо звонить в полицию.

— Сначала надо посмотреть на этого Ронни, а потом уже звонить в полицию. У меня нет никакого желания докладывать управлению полиции Милл­хэйвена, а в особенности сержанту Полхаусу, что и как я только что накопал. Ты хорошо запомнил фи­зиономию на фотороботе?

— Еще бы.

— Значит, у нас есть достаточное основание.

Через десять минут я вез Тома Пасмора по Ис­тен-Шор-драйв в своей арендованной машине. Еще через двадцать минут мы, покинув пределы Милл­хэйвена, въехали в Олд-Пойнт-Харбор. Перед нами открылся вид на отлогие холмы, густо поросшие ду­бами и лиственницами. Подальше от дороги, за ство­лами деревьев, как миражи мелькали силуэты особ­няков.

(Прочитав несколько написанных ранее абзацев моего дневника, Мэгги Ла сказала; «Ты пишешь днев­ник как литературное произведение». На что я от­ветил: «По-другому не умею».)

Дорожные знаки и указатели попадались край­не редко. Это было одно из тех сообществ, жители которых не заботятся о комфорте посетителей или работников службы доставки. В своем плавно-сте­пенном и чуть своенравном течении на север Лоб-лолли-роуд пересекала две безымянные улицы, преж­де чем перейти дорогу чуть пошире с названием Кэрридж-авеню.

— Едем дальше, — велел Том. Карта Олд-Пойнт-Харбор была у него в голове, как и карты и планы сотни различных городов и городков, крупных и ма­леньких. — Проезжаем две улицы, сворачиваем на­лево, и первый перекресток будет с Тэмэрак-вэй.

— А куда сворачивать — направо или налево?

— А черт его знает, — пожал плечами Том. — Ад­реса я не помню.

На перекрестке неподписанной улицы с тем, что Том назвал Тэмэрак-вэй, я повернул налево и стал вглядываться в номера на почтовых ящиках. Кто-то, наверное, заработал состояние, продав жителям Среднего Запада идею приобретения нестандарт­ного размера почтовых ящиков, разрисованных сюжетами из Новой Англии: маяки, суда для ловли омаров, песчаные дюны... Позади остались номера 85, 87, 88, 90.

— Как любят говорить официанты в «Каминной гостиной», хороший выбор, — сказал Том.

— У тебя, смотрю, благодушное настроение.

— Обожаю приближение момента, — улыбнул­ся Том, — когда я узнаю, прав я или нет.

Мы не спеша катились по Тэмэрак-вэй, наблюдая за возрастанием номеров на почтовых ящиках.

— Чисто из любопытства, — спросил я. — Что ты собираешься делать, когда мы доедем до сто пять­десят девятого?

— Сидеть в машине. Кто знает, вдруг нам пове­зет и мы увидим его на свежем воздухе. Выпалыва­ющим одуванчики.

Том был одет в традиционный «пасморовский» наряд светло-серый в клетку костюм с темно-синей жилеткой, темно-зеленый узорчатый галстук, самые красивые, какие я только видел, туфли крокодило­вой кожи и большие круглые солнцезащитные оч­ки. Он смахивал на голландского графа, выдающего себя за архитектора

— А какое занятие подсказывает твое воображе­ние для меня — пока ты будешь отсиживаться в ма­шине?

— Скажу на месте.

Номер 159 возник на почтовом ящике стандарт­ных для Олд-Пойнт-Харбор размеров — алюмини­евой коробке достаточно крупной, чтобы удержать флотилию игрушечных грузовиков, и украшенной пейзажем старинная церковь со шпилем и несколь­ко рядов покосившихся надгробий рядом с ней. Ми­лый штрих. Широкая черная подъездная дорожка сворачивала от дороги по длинной и плавной дуге к большому серому двухэтажному особняку. За дере­вьями мы смогли лишь едва различить блеск очень широкого округлого стекла высоко над роскошной входной дверью. Трава лужайки будто светилась, от­ливая неестественно ярким зеленым глянцем.

— Похоже, полевые работы у него на сегодня не запланированы, — сказал Том. — Поехали к дому.

Я нажал педаль тормоза.

— А если он наблюдает за нами? Вспомни, ка­кая у него охранная система. Тут вдоль дорожки че­рез каждый метр камеры.

— Но ты же не в курсе. Ты турист на взятой на­прокат машине, ты заблудился и ищешь дом своего кузена на Лоблолли-роуд.

— Ты что, хочешь, чтоб я позвонил в дверь? — поразился я.

— А ты можешь придумать способ получше, что­бы взглянуть на него?

— Могу. По ту сторону зеркального окна в поли­цейском участке. Что, если он спросит, как зовут мо­его кузена?

— Кузена твоего зовут Арнольд Трурайт.

— Перестань, — отмахнулся я.

— Нет, правда. Арнольд Трурайт — мой бухгал­тер, живет в доме триста четыре по Лоблолли-роуд.

Качая головой, я снял ногу с педали тормоза, и мы покатили по дорожке. Мало-помалу перед нами вырастал дом. Наполовину Мандерлей, наполовину Билл Гейтс Невероятных размеров круглое окно-фо­нарь вызвало у меня ассоциацию с назревшим вол­дырем.

Я выбрался из машины, сознавая, что одна, а то и две камеры следят за мной, и подумал о Ронни, при­стально рассматривающем мое изображение на мо­ниторе. Мне было крайне не по себе. Когда я огля­нулся на Тома Пасмора, он махнул рукой в сторону входной двери. Табун лошадей без проблем прошел бы в нее. Из круга рамки, чуть утопленная, блестела золотом кнопка звонка. Я ее нажал и — ничего не услышал. Тогда я нажал снова.

Дверь неожиданно распахнулась, и взгляд мой бук­вально уткнулся в ласковое, с яркими выразительны­ми глазами лицо необычайно крупного черноволо­сого мужчины в голубом блейзере, белой рубашке и хаки. Его приветливая белозубая улыбка и вздерну­тый, почти курносый нос производили впечатление безобидности, дружелюбности и любезности. Опи­сание профессора Биллинджер было точным, как и предполагал сержант Полхаус.

— Сэр, — заговорил он, и взгляд его метнулся к Тому на пассажирском сиденье, а затем вернулся ко мне. Он тотчас заметил что-то в моих глазах или в выражении лица. — А что, мы с вами знакомы?

— Нет, — ответил я, ощутив холодок тревоги. — В первое мгновение мне ваше лицо показалось зна­комым. Наверное, своей внешностью вы напомни­ли мне Роберта Вагнера[31] двадцатилетней давности.

— Польщен, — сказал гигант. — Могу ли я чем-то помочь вам, джентльмены? Уверен, у вас была при­чина позвонить в мою дверь.

— Мы, кажется, заблудились, — ответил я. — Я пы­таюсь найти дом моего кузена на Лоблолли-роуд, но кружу здесь уже давно, и дома все так похожи...

— Какой номер дома по Лоблолли-роуд вы ищете?