Либба Брэй - Великая и ужасная красота

— Но, мисс Мур, до дня собрания родных осталось всего две недели, а у меня до сих пор нет достойного рисунка, чтобы показать моим родным, когда они приедут сюда, — обиженно заявляет она.

— Сесили права, мисс Мур, — поддерживает ее Марта. — Меня совершенно не интересует, чего им хочется. Я не могу показать родителям какой-то примитивный набросок со стены пещеры. Они просто ужаснутся!

Мисс Мур вскидывает голову, глядя на них сверху вниз.

— О, мне совсем не хочется стать причиной огорчений для вас и ваших родственников, мисс Темпл и мисс Хоуторн. Итак. Ваза с фруктами — в вашем распоряжении. Я уверена, вашим родным чрезвычайно понравится хороший натюрморт.

Фелисити задумчиво рассматривает глину для лепки.

— А могу я сотворить некую скульптуру, мисс Мур?

— Если вам того хочется, мисс Уортингтон.

Она кладет на столик перед Фелисити шар мягкой глины.

— Ну, а чтобы быть уверенной в том, что этот урок все-таки послужит вашему образованию, — продолжает мисс Мур, поглядывая на Сесили, — я прочту вам несколько страниц из сочинения Диккенса «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим». Глава первая. «Стану ли я героем повествования о своей собственной жизни, или это место займет кто-нибудь другой, — должны показать последующие страницы…»

В конце часа мисс Мур начинает проверять работы, хваля девушек и кое-что поправляя. Когда она подходит ко мне и видит рисунок — огромное уродливое яблоко во весь холст, — она поджимает губы и рассматривает мое произведение, как мне кажется, очень долго.

— Весьма, весьма современно, мисс Дойл.

Сесили, посмотрев на мой мольберт, резко смеется.

— И вот это вы предлагаете называть яблоком?

— Ну конечно, это яблоко, Сесили, — огрызается Фелисити. — И мне оно кажется великолепным, Джемма. Очень, очень авангардно.

Но я недовольна.

— Тут нужно добавить света спереди, чтобы оно блестело. Я пыталась сделать это белой и желтой красками, но только размазала все.

— Нет, вам просто надо добавить тени вот здесь, в задней части.

Мисс Мур окунает кисть в сепию и проводит плавную линию по внешней стороне моего яблока. И в то же мгновение блеск на его боку проявляется, оно начинает выглядеть гораздо лучше.

— Итальянцы называют этот прием chiaroscuro.[13] Это означает игру света и тени на картине.

— Но почему Джемма не могла добавить белого цвета, чтобы заставить яблоко светиться? — спрашивает Пиппа.

— Потому что вы не можете заметить свет, если рядом с ним отсутствует хотя бы небольшая тень. Во всем, в любом предмете есть свет и тень. И вы должны играть с ними, пока не добьетесь правильного соотношения.

— И как ты предполагаешь назвать свою работу? — с презрением интересуется Сесили.

— «Выбор», — неожиданно для самой себя отвечаю я.

Мисс Мур кивает.

— Плод познания. Действительно, очень интересно.

— Вы подразумеваете яблоко Евы? Как в саду Эдема? — спрашивает Элизабет.

Она прилежно взялась добавлять сепии к своему рисунку, пытаясь изобразить тень, но почему-то ее фрукты стали выглядеть от этого помятыми и страшненькими. Но я не собираюсь сообщать ей об этом.

— Лучше спросить художницу. Вы именно это имели в виду, мисс Дойл?

Вообще-то я и сама не знаю, что имела в виду. И пытаюсь нащупать в сказанном хоть какой-то смысл.

— Наверное, я думала о любом выборе, о желании познать больше, заглянуть по ту сторону вещей.

Фелисити смотрит на меня, как настоящая заговорщица.

Сесили качает головой.

— Ну, вряд ли это можно считать правильным названием. Ева ведь не делала выбора, она не сама решила съесть яблоко. Ее соблазнил змей.

— Да, но… — возражаю я, еще не сформулировав до конца возникшую у меня мысль. — Но… она ведь не обязана была откусывать от этого яблока. Так что она все-таки сделала выбор.

— А в результате была изгнана из рая. Нет, такое не для меня, спасибо. Я бы предпочла остаться в райском саду, — заявляет Сесили.

— Но это тоже выбор, — подчеркивает мисс Мур.

— Да… только куда более безопасный, — отвечает Сесили.

— Не бывает выбора безопасного, мисс Темпл. Бывает только другое решение, другой выбор.

— Мама говорит, что женщине незачем иметь слишком большие возможности выбирать. Это ее только запутывает. — Пиппа произносит эти слова как хорошо заученный урок. — Именно поэтому предполагается, что мы должны предоставлять выбор нашим супругам.

— И это тоже выбор. И как всякий выбор, имеет свои последствия, — говорит мисс Мур с таким видом, будто унеслась в мыслях куда-то вдаль.

Фелисити берет из вазы яблоко, которое успела надкусить до урока. Сладкая белая мякоть потемнела от воздействия воздуха. Фелисити снова запускает в яблоко зубы и ставит на нем новую, чистую отметку.

— Великолепно! — заявляет она, когда ее рот наполняется соком.

Мисс Мур очнулась и смеется.

— Я вижу, Фелисити не намерена запутывать вопрос излишними размышлениями. Она — ястреб, мгновенно бросающийся на свою цель.

— Ну да, съесть или быть съеденным! — соглашается Фелисити, откусывая еще кусок от яблока.

А я подумала о Саре и Мэри, гадая, что за ужасный выбор они могли совершить? Но что бы это ни было, это оказалось достаточно мощным, чтобы сотрясти весь Орден. И в итоге привело меня к выбору, который я сделала, сбежав в тот день от матушки на торговой площади Бомбея. Выбор, который, похоже, заново привел все в движение.

— А что случится, если сделать неправильный выбор? — тихо спрашиваю я.

Мисс Мур берет из чаши с фруктами грушу, а нам предлагает съесть виноград.

— Вы должны постараться исправить это.

— Но если уже слишком поздно? Если невозможно что-то изменить?

В чуть раскосых глазах мисс Мур вспыхивает сочувствие; она снова всматривается в мой рисунок. И добавляет тончайшую темную линию в нижней части яблока, отчего оно окончательно оживает.

— Тогда вам придется научиться жить с этим.

ГЛАВА 24

День выдается чудесным, и лужайки, двор и сад школы Спенс пестрят от резвящихся девушек; кто-то катается на велосипеде, кто-то просто гуляет и сплетничает, какая-то компания играет в жесты. А мы вчетвером затеяли игру в теннис на траве. Мы играем парами, Фелисити и Пиппа против меня и Энн. Каждый раз, когда моя ракетка касается мяча, я пугаюсь, что могу этим мячом снести кому-нибудь голову. Я решила, что проще всего будет добавить теннис к тому длинному списку искусств, которыми мне не суждено овладеть. Если мяч летит в нужную сторону, то только по чистой случайности. Пока я об этом размышляю, он мчится мимо Пиппы, которая провожает его взглядом с таким примерно видом, с каким повар смотрит на воду, ожидая, когда та закипит.