Майкл Боккачино - Шарлотта Маркхэм и Дом-Сумеречье

— Мы найдем их, Генри, — промолвила я, не без опасений возвращаясь к нашей былой доверительной близости. Он слабо улыбнулся и уже хотел было ответить, но тут в комнату ворвалась миссис Норман с увесистым саквояжем в руках. Экономка с облегчением водрузила его на письменный стол Генри и принялась извлекать на свет разнообразные оккультные атрибуты.

— Миссис Маркхэм, расставьте эти свечи вокруг стола. Мистер Дэрроу, передвиньте сюда вон те стулья. — Миссис Норман показала куда — по обе стороны от стола — и достала со дна саквояжа старинный увесистый фолиант в кожаном переплете. На пол посыпались колоды карт Таро и флаконы с порошками и жидкостями. Экономка беспорядка даже не заметила — и открыла книгу. — Сядьте и соедините руки. — Мы кое-как образовали круг посреди рабочего кабинета Генри. — Расслабьтесь, дышите глубже.

Мы посидели так какое-то время, пока в комнате не сгустилось тяжелое безмолвие и аромат благовонных свеч. Тогда миссис Норман продолжила:

— Се, возлюбленная наша Лили Дэрроу, мы просим тебя вступить с нами в общение и явиться среди нас.

Мы выжидательно затаили дыхание. Миссис Норман повторила эту фразу с дюжину раз. Ровным счетом ничего не происходило. В комнате сделалось душно, пальцы мои в чужих руках сделались липкими и влажными. Прикосновение Генри будоражило меня, не давало покоя. Я безотчетно крепче сжала его руку и удивилась, когда он ответил тем же. И тут в воздухе резко похолодало.

— Если ты с нами, пожалуйста, постучи один раз, — попросила миссис Норман — отрешенно, словно во сне, в той самой манере, которую обычно и ждешь от медиума, как если бы в преддверии этого момента оккультистка долго упражнялась.

Раздался стук — везде и нигде, далекий и гулкий, точно удар по столешнице где-то на ином плане бытия.

— Если мы сейчас общаемся с Лили Дэрроу, пожалуйста, постучи еще раз. — Нездешний стук раздался снова. — Я предоставляю духу Лили Дэрроу собственное тело — чтобы говорить с нами напрямую. — Температура стремительно падала. Свечи погасли. Миссис Норман все сильнее клонилась вперед, пока голова ее бессильно не свесилась над столешницей. А в следующий миг она резко выпрямилась, не открывая глаз, и свечи вновь зажглись сами собой. Мы с Генри переглянулись.

— Лили?

Миссис Норман заговорила — голос был ее, но более высокий и мелодичный, и в нем не звучали более холодные властные ноты, столь присущие экономке.

— Генри?

— Да, любимая! Я здесь с Шарлоттой.

— Ох, Шарлотта! — Миссис Норман тихо всхлипнула. — Мне так ужасно стыдно, я вовсе не хотела ничего подобного, поверьте мне, пожалуйста!

— С детьми все в порядке? — спросила я, не отвечая ей напрямую.

— Да, но мистер Сэмсон отказывается отпустить нас. Он заставил мистера Уотли закрыть портал. Война началась.

— Но дети-то тут при чем?

— Он намерен с их помощью уничтожить Упокоение.

Генри в замешательстве глядел на меня, но я настойчиво продолжала:

— Наверняка ведь есть способ их вернуть?

— Я все еще знаю об Упокоении слишком мало, но да, есть много разных дверей, разных способов войти… Например, книги в библиотеке.

— О! — задохнулась я. Губы мои удивленно округлились. Лили, она же миссис Норман, слепо глядела по сторонам.

— Что-то случилось? — спросили они обе.

— Нет, я просто вспомнила, что у меня в комнате есть книги из Сумеречья! — Про безглазое, похожее на ребенка создание, прикованное к моей кровати, я предпочла не упоминать.

— Боюсь, я ровным счетом ничего не понимаю, — вмешался Генри. Мы обе пропустили его слова мимо ушей.

— А какой том вы забрали? — спросила Лили через миссис Норман.

— Кажется, «Тайны Упокоения».

И медиум, и владеющий ею дух заметно встревожились.

— Вы можете воспользоваться этой книгой, но только будьте осторожны. Вам придется проделать долгий путь через Упокоение, чтобы добраться до Сумеречья, но даже если и доберетесь, что вы станете делать?

— Люди представляют угрозу для Упокоения, и, кажется, я знаю почему.

Но не успела я объяснить, как в дверь раздался стук, и вошел Роланд, погромыхивая подносом с чаем и печеньем. Фредерик простудился, возвращаясь с бала, и молодой садовник, будучи этому обучен, взял его обязанности на себя. Лили умолкла, вторжение чужака разорвало незримую связь, миссис Норман очнулась и снова стала самой собой.

Роланд закрыл дверь и поставил поднос на середину стола.

— Чай, сэр?

Генри себя не помнил от досады.

— Роланд, мне нездоровится. Будь добр, забери поднос и не беспокой нас больше.

Но юноша словно не слышал. Он расставил чашки с блюдцами перед каждым из нас и принялся разливать чай. Руки его тряслись, горячий напиток расплескивался по столу.

— Роланд! — Миссис Норман схватилась за свою книгу, опрокинув подсвечник на стопку бумаг; те тут же воспламенились. А садовник нежданно-негаданно схватил экономку за руку, поднял в воздух, так что ноги ее едва касались ковра, и швырнул через всю комнату. Миссис Норман с размаху ударилась о шкаф с книгами и сползла на пол.

Генри возмущенно вскочил со стула.

— Что это значит?

Роланд ударил его по лицу, сбив с ног. Комната уже пылала. Я отпрянула назад, но не от пламени, а от молодого садовника. А того била неудержимая дрожь, лицо его исказилось от муки, пошло странными морщинами, как если бы было ненастоящим. Я поняла, что это лишь маска, когда горло его странно взбугрилось, словно что-то проталкивалось наружу из груди. Я оттащила от него Генри и кинулась поднимать миссис Норман. Юноша сгорбился над столом. Судя по звукам, его неудержимо рвало. Изо рта его, раздвинув губы, высунулось щупальце, оно росло и росло, заполняя собою всю полость. Горло раздвигалось все шире, щеки лопнули, во все стороны полетели брызги крови, а щупальце все выползало, все тянулось наружу. Достигнув двух футов длины, оно заизвивалось в воздухе над останками головы и хлестко полоснуло по глотке. Из вскрытого пищевода на грудь вывалился целый сгусток щупалец и отростков, и все они принялись вспарывать и раздирать плоть, не то уничтожая, не то освобождая, а юноша все рос и рос, распространялся во все стороны шевелящейся живой кровавой массой, пока не выпрямился в полный рост, на много футов выше обычного человеческого. Роланд раскрылся изнутри, словно цветок, сгусток черных, влажных, скользких придатков выполз из останков человечьей плоти — и перестал существовать.