Сергей Челяев - Новый год плюс Бесконечность

— Правильно, — подтвердила Анна и засмеялась. — А почему именно «плюс»?

— Ну, как… — смешался Вадим. — Не знаю, честно говоря. Мне вот кажется, что он направлен слева направо. А это всегда будет означать «плюс».

— А по-моему, это тебе только кажется, — улыбнулась девушка. Но смотрела она на молодого человека теперь задумчиво. Точно размышляла о чем-то своем или же решалась на что-то. Серебряный карандаш тихо подрагивал в пальчиках Анны, покачиваясь из стороны в сторону, точно неуверенные и неисправные стрелки причудливых новогодних часов.

— Вы знаете, Вадим, — робко улыбнулась Анна, — а ведь мне уже пора…

— Как пора? — не понял молодой человек. — Ночь ведь уже!

— А мне тут недалеко, — пожала она плечами. — Всего несколько остановок. Добегу.

— Нет, так не пойдет, — покачал головой Вадим. — Я вас обязательно провожу.

И так решительно предложил ей руку, что Анна рассмеялась.

— Экий вы скорый! Ну, а с хозяевами-то нужно попрощаться, верно? И не пойдете же вы по морозу без свитера и шапки?

Несмотря на просьбы остаться до утра, благо праздник еще не кончается, Анна быстро собралась и поджидала Вадима возле огромной разлапистой елки. Вадим поспешил изобразить на лице по возможности бодрую и оптимистичную мину; честно говоря, еще час назад он в душе надеялся, что они не расстанутся так скоро. Но и более радикальное продолжение этой ночи он не мог себе представить: все и без того складывалось вовсе не так, как не раз уже бывало с ним в той, предыдущей, будто в одночасье отрезанной холостяцкой жизни.

Анна коснулась рукой колючей веточки, ощупывая пальцами еле заметный бугорок так и не вызревшей шишки. Вокруг, куда ни кинь взгляд, покачивались игрушки величиной с большую монетку — ватные, стеклянные, пластмассовые. Игрушки были из разряда тех, что приносят с собой в гости на хозяйскую елку; а если хотелось запомнить эту рождественскую ночь надолго — забирают с собой, просто снимая с елки по молчаливому благословению хозяев.

— Вы не хотите взять что-нибудь на память об этом вечере? — предложила она.

— Бог с вами, Анна, — притворно испугался Вадим. — Вы говорите так, будто мы с вами расстаемся чуть ли не навеки.

— Ну, не так уж все драматично, — в глазах девушки пробежали лукавые огоньки. — Но на какое-то время расстаться придется; увы, это точно.

— Вы, часом, никуда не уезжаете? — немедленно встревожился Вадим.

— Я? — удивилась она. — Нет, я буду в городе.

— И я. Зачем же расставаться, когда все складывается так удивительно и чудесно?

— Вы думаете?

Вадиму показалось, что какое-то неуловимое мгновение она колебалась, словно решаясь на что-то. Он только плечами пожал, мол, о чем тут еще говорить, коль скоро все настолько очевидно.

— Ну, что ж, пусть это будет просто маленьким подарком для вас, — ответила Анна. — Я, между прочим, сегодня сюда тоже игрушки вешала. Угадаете?

Молодой человек придирчиво оглядел все миниатюрные фигурки — шарики, витые сосульки, зверят, снегурочек, экзотические плоды и домики с трубой. После чего решительно выбрал яркого, черно-красного арлекина — долговязого, с румяными щеками и хитрой улыбкой. Анна всплеснула руками и радостно рассмеялась.

— Угадал! Вот здорово!

— А то! — победоносно потряс головой Вадим, который на самом-то деле едва ли не наперечет знал все елочные игрушки в этом доме, благо бывал здесь ежегодно. А эта девушка — впервые. К тому же именно на елочную мишуру у него с детства была отличная память. Можно сказать, что Вадим питал к ней ностальгическую слабость.

Анна кивнула и в свою очередь сняла с соседней ветки такую же фигурку, только Пьеро — грустного, белоснежного, с подведенными миндалевидными глазами, в высокой шляпе, широком гофрированном воротнике и с длинными просторными рукавами. После чего вопросительно подняла глаза на Вадима.

— У вас пускай будет этот грустняк, — указал пальцем на белоснежную фигурку Вадим, — а мне больше подойдет хитрюга.

И он шутливо потряс в воздухе арлекином, да так энергично, что внутри у игрушки даже что-то зашуршало.

— Мне кажется, — медленно и задумчиво сказала девушка, осторожно поворачивая в руке пьерошку, — что эта парочка в жизни всегда неразлучна. И поэтому вам могут пригодиться обе. Нет?

Вадим пожал плечами.

— Вот и решено. Пусть так и будет, — поспешно закончила Анна и торопливо протянула Вадиму вторую игрушку. — Только берегите их, они очень хрупкие. Как стекло.

— Хорошо, — еще раз пожал плечами молодой человек, глупо улыбаясь. У него был не слишком богатый опыт по части женских чудачеств, зато он был неплохо воспитан и, как ему сейчас казалось, вполне искренен.

— Ну, а коли все решено, поспешим, — сказала девушка.

Спустя несколько минут они уже быстро шагали по изрядно обледенелой мостовой. Ветер весело и настойчиво поддувал в спину, и молодым людям приходилось порой наклоняться друг к другу, чтобы расслышать тот или иной ответ.

— Надолго ли вы собираетесь меня бросить на произвол судьбы? — первым делом галантно поинтересовался молодой человек.

— Вы же не камень, чтоб вас бросать, — парировала девушка. — А у меня срочная работа. Сами, наверное, знаете — конец года, запарка и все такое прочее. Поэтому уж извините, до Нового года я просто не принадлежу себе. Или наоборот.

Вадим не понял последней фразы, зато немедленно сосчитал дни и взмолился.

— Помилуйте, Анна! Но ведь до тридцать первого — еще целых семь дней!

— Это если — включительно, — серьезно сказала девушка. — А так шесть. Значит, мне просто нужно очень постараться, чтобы все успеть к тридцать первому.

— Да вы понимаете, что говорите? — возмущенно воскликнул Вадим, совсем забыв о приличиях. — Ведь я уже завтра без вас места себе не буду находить! Каждый день для меня будет просто вечностью.

— Вечность тоже иногда кончается, — весело сказала девушка, внимательно глядя себе под ноги, поскольку уже дважды едва не поскользнулась. — Лишь бы только она не превратилась в Бесконечность.

При последнем слове девушки молодой человек вдруг явственно ощутил, как внезапно кольнул и сразу же вспыхнул крапивным ожогом узор, нарисованный на руке. Словно каждая точка горела и чесалась. Вадим даже осторожно потер локоть, хотя зуд уже проходил. И это, скорее всего, было обычной нервной реакцией на недосып или выпитое за последние часы спиртное.

— Каждый день без вас отныне для меня — Бесконечность, — уверенно заявил он, от души надеясь, что его искренность не позволит этой удивительной девушке обвинить его в выспренности и фальшивом мелодраматизме. Вадим терпеть не мог любовных сериалов, а тут вдруг заговорил так похоже на картонных героев, обреченных бесконечно блуждать в лабиринтах квартирных декораций!