Сергей Челяев - Новый год плюс Бесконечность

Глава 4

Завтрак в благородном семействе

— Апчхи!

За дверью кто-то чихнул. Да так оглушительно, с такой, по-видимому, долго сдерживаемой силой, что Вадим тут же проснулся.

Он очнулся как от неожиданного и резкого толчка в спину, что было особенно удивительно, потому что он и спал-то как раз на спине. За дверью тихо разговаривали, и примечательно, что речь, похоже, шла именно о нем.

— Ты когда-нибудь выздоровеешь? — спросил кто-то без тени видимого сочувствия, даже с мягким укором.

— Непременно. В следующем году, никак не позже, — ответил другой голос, язвительный и чуть хрипловатый, видимо, от простуды.

— Между прочим, ему и так давно пора вставать, — продолжил тот же голос. — Служанка Штальбаумов уже дважды вызывала к завтраку. А тут не принято опаздывать, здесь тебе не Россия, если хочешь знать!

«Ого!» — подумал Вадим, нежась под теплым и одновременно прохладным одеялом. Оно было явно заморским, стояло над ним шатром и никак не желало оборачиваться вокруг тела по собственной инициативе. «При чем здесь Россия, хотел бы я знать? Воображаю, как там сейчас холодно! Дымы из печных труб, на столах самовары с водкой и бубликами, прямо на улицах огромных заснеженных и пустынных городов медведи пляшут под гармошку вместе с бородатыми казаками. Бр-р-р… При чем здесь она?»

Он потянулся, стряхивая с себя магнетизм крепкого зимнего сна, сладко зевнул и только потом подозрительно воззрился на дверь.

«А кто это там шепчется, собственно?»

В ту же минуту в дверь вежливо, но настойчиво постучали, и она медленно отворилась, лениво поскрипывая.

Вряд ли кто любит, когда его застают в постели незнакомые личности. Женщины еще куда ни шло, их визит, как правило, заранее обещан. С мужчинами же чаще всего дело обстоит иначе, и Вадим немедленно сел, строго и недоуменно разглядывая утренних гостей. Собственно, гостями-то их назвать как раз было и неправильно. Вели они себя совершенно как дома, без церемоний.

Один — высокий и худой, средних, самоуверенных лет, с быстрыми движениями и подвижным курносым лицом, на котором навсегда поселилось выражение лукавой хитрецы и веселой энергичности. Он немедленно встал возле письменного стола и тут же принялся нетерпеливо выстукивать пальцами бодрый военный марш. Пальцы его, разумеется, оказались такими же длинными и худыми, как и все в этом человеке. При этом он почему-то вопросительно смотрел именно на Вадима. Точно это именно Вадим въехал к ним в гости только что, и прямо на кровати.

Второй подошел к окну и остался возле, слегка приоблокотясь на широкий подоконник, уставленный бесчисленными горшочками с геранью, домашними фиалками и прочей флорой. Был он чуть пониже своего товарища, благородной, отнюдь не выдающейся полноты и имел вид — а, по всей видимости, и привычки тоже — мелкого аристократа, временно испытывающего досадные денежные затруднения. Локти на пиджаке были протерты до блеска, как у конторщика, но вся одежда была аккуратной, хотя слишком уж мягкой, домашней, хорошо разношенной с виду. И сам он был задумчив, несколько печален и абсолютно уютен, как старые домашние туфли. Единственно, что в нем было действительно необычного, так это глаза.

Они казались слегка подведенными по краям, ресницы тоже выглядели несколько подкрашенными, зато зрачки были глубоки, темны и абсолютно непроницаемы. Эти глаза выдавали человека скептичного, возможно, даже отчасти циника, однако весьма сдержанного в настроениях; при этом доброго душой и меланхоличного характером. И кого-то эти глаза Вадиму сильно напоминали, хотя ни в первые минуты, ни много позже он никак не мог понять, кого именно.

— Примечательное утречко, хозяин, — сообщил худой из-за стола. — Можно сказать, просто-таки знаменательное.

И тут же оглушительно чихнул, так что Вадиму показалось, даже брызги полетели во все стороны. Причем сам худой, казалось, ничуть не смутился этим.

— Вы полагаете? — озадаченно спросил Вадим. То, что эти типы считают его своим хозяином, было для него новостью.

— Вполне, — хором заявили оба.

— Ладно, — Вадим решил зайти с другой стороны. — А вы кто?

Оба понимающе переглянулись, как если бы говорили сейчас с малость умалишенным.

— Известно кто, — сказал тот, что возвышался над столом, и даже хмыкнул от неудовольствия.

— Мы — ваши новые слуги, — добавил тот, что стоял у окна.

— И вам давно пора спускаться к завтраку, — сообщили они нестройным хором.

— Семейство Штальбаум, полагаю, уже в сборе, — заметил худой.

— А господин советник не любит опозданий к столу, — мягко напомнил «аристократ».

— Штальбаумов знаю, — покачал головой Вадим. — И сам пока еще в своем уме. Но вот загвоздка: я совершенно не знаю вас, господа.

— Это вовсе неудивительно, — кивнул «аристократ». — Мы прибыли только сегодня.

— И пока вступали в курс ваших дел и познакомились с хозяином и всей семьей, — добавил длинный.

— Прибыли, простите, откуда? — уточнил Вадим, решивший потихоньку одеваться. При этом гости бросились было ему прислуживать, но Вадим решительным жестом отверг помощь незнакомцев. Тогда они деликатно отвернулись и с деланным равнодушием уставились, кто на стену, кто — в окно.

— Нас прислала одна известная вам особа, — пожал плечами длинный.

— Вот как? А что за особа? И зачем? — быстро уточнил Вадим, ловко управляясь с застежками башмаков.

— Она пожелала остаться неизвестной, — пожал плечами теперь уже «аристократ». Фраза у него прозвучала шикарно: похоже, он всю жизнь только и делал, что выполнял конфиденциальные поручения и неукоснительно соблюдал всевозможные протоколы и ритуалы.

Он окинул Вадима откровенно оценивающим, хотя и беглым взглядом и осведомился:

— Господин баронет, ведь вы не потребуете от нас раскрытия имени сочувствующей вам высокой особы без ее на то соизволения?

От такой откровенной наглости Вадим в первую минуту даже не нашелся что ответить. «Эти слуги явно не из простолюдинов и, по всему видать, плуты и пройдохи, — подумал он. — По сути — идеальные качества для ловких слуг при моем нынешнем положении в этом постылом доме. Что ж, рано или поздно все выяснится, а пока действительно — пора завтракать».

Оставалось выяснить только одну формальность.

— Что ж, пожалуй… А вы-то хоть сами знаете цели вашей госпожи?

— Безусловно, — заученным хором отвечали слуги. — Всячески угождать вашей милости и оберегать вас от превратностей судьбы.

— Прекрасно, господа. Видит бог, как же мне вас прежде не хватало… И как же вас прикажете именовать, почтенные? — сощурился Вадим.