Сергей Челяев - Новый год плюс Бесконечность

— К хорошим людям? — странно посмотрел на нее Вадим. — К каким же именно?

— А вот теперь уже похоже на допрос, мой ревнивый рыцарь, — Анна шутливо погрозила ему пальчиком. — Это мой большой секрет, — прибавила она, сделав очень важное и многозначительное лицо. Но сквозь серьезную маску посверкивали и пробивались веселые лучики лукавой улыбки.

— Постойте! Погодите, — чуть ли не взмолился Вадим. — Только один вопрос, можно? Эти «хорошие люди» случайно не из квартиры номер семь?

Теперь настал черед удивляться его спутнице. Она даже чуть приподняла верхнюю губку, недоверчиво глядя на молодого человека. А в глазах промелькнула искорка любопытства, которое, «как известно, вовсе не порок, а двигатель прогресса». Это выражение перефразировал сам Вадим, а может, и случайно услышал его в какой-нибудь веселой студенческой песенке.

— Вообще-то да… А вы что, кого-то там знаете, Вадим?

Вместо ответа внутренне просиявший молодой человек, еле сдерживая ликующую улыбку, заговорщицки поманил Анну пальцем. А потом осторожно расстегнул молнию на своей сумке.

Заинтригованная Анна потянулась к Вадиму, отчего оказалась невероятно близко, чуть ли не касаясь его кончиками слегка вьющихся волос. Молодой человек хитро подмигнул девушке, с удовольствием ощущая щекой ее ароматное дыхание, и осторожно потянул из сумки длинную зеленую бутыль. Жестом фокусника Вадим выдернул шампанское и, развернув этикеткой, продемонстрировал девушке. Анна смотрела на нее, и ее глаза ширились от удивления.

С тех пор, как люди изобрели копировально-множительную технику, ей нашлось немало применений. А перед праздниками — в особенности. Этикетка на бутылке была самодельной, нарисованной на компьютере и отпечатанной на принтере. В обрамлении ядовито-зеленых елочных ветвей, стеклянных шаров и рассыпающихся искр бенгальских огней красовалась вычурная вязь поздравительной фразы:

С РОЖДЕСТВОМ, КВАРТИРА СЕМЬ! НЫНЧЕ Я У ВАС ВСЕ СЪЕМ!!!

А чуть ниже, уже более скромным шрифтом было выведено: «Любящий вас друг-приятель Вадим».

Молодой человек, улыбаясь, смотрел на девушку, и в душе его пели птицы и распускались скромные целомудренные незабудки.

Анна подняла на Вадима изумленные и радостные глаза, их взгляды снова встретились, и…

Через минуту они уже весело хохотали, оставаясь, впрочем, на безопасном расстоянии друг от друга. Но ледяной мостик недоверия, неизвестности и незнакомства уже стремительно таял. Льдины ломались вовсю, как сухое печенье! И, увлекаемые радостным, бурным потоком хлынувшего вдруг половодья свежих и радостных чувств, молодые люди хохотали и махали руками горящим окнам дома. Там, оказывается, ждали их обоих, и это тоже был перст судьбы, причем — указательный! В том уже не было никаких сомнений.

До серебряного карандаша, уже почти занесенного снегом, и до невероятного приключения им оставалось совсем немного. Пожалуй, всего несколько часов.

Глава 3

А вот теперь — пожалуйста!

Они вышли на минутку подышать свежим морозцем, уже за полночь. Каждому нужно было слегка проветриться и заодно привести в порядок чувства и мысли, разметавшиеся, точно волосы на подушке. А если это можно было сделать вместе, то почему бы и нет?

У входа в парк, под дремлющим фонарем, они решили задержаться. Поскольку обоим нужна была не прогулка, а лишь смена обстановки. Веселая компания хмельных и изобретательных на выдумки добрых друзей всегда несет в себе опасность слегка утомить, поэтому мужчины изредка выходят курить, а дамы — чистить перышки и пудрить носики.

— Ну, как тебе? — спросил он. — Не правда ли, они все отличные ребята!

— Да, пожалуй, — кивнула она.

Ветер усиливался, шелестя и раскачивая над ними голую древесную крону, а под ногами пробегала сухая шаловливая поземка. Она играла снегом, словно невесомыми ватными шариками, разбрасывала одни сугробы и тут же наметала новые. Один из таких порывов неожиданно сдул верхушку длинного холмика прямо возле ног Анны и Вадима. И они увидели полузасыпанный карандаш серебряного цвета, точно оклеенный волшебной рождественской бумагой.

— Смотри! — сказала Анна. — Какая прелесть!

Вадим, просияв оттого, что девушка впервые за вечер сказала ему «ты», бросился на карандаш как отважный и верный бультерьер. Через секунду он уже подал его девушке. Но Анна, не обращая внимания на эту находку, вдруг потянулась к его руке и коснулась локтя молодого человека.

— Какая у тебя интересная рука, Вадим! — прошептала она.

— В каком смысле? — напряженно улыбнулся молодой человек. Другою рукой он придерживал спадающую с плеч куртку. Пальчики девушки легко пробежали от короткого рукава рубашки до запястья.

— Да вот же, смотри! — она указывала на несколько маленьких темно-коричневых пятнышек, почти точек, рассыпанных по коже и еле различимых в полутьме ленивого фонаря.

«Глазастая-то какая», — с невольным уважением подумал молодой человек и прибавил уже вслух, пожимая плечами:

— Это? Всего лишь родинки. Самые обыкновенные.

— Что значит — обыкновенные? Смотри, как они необыкновенно расположены, — покачала головой девушка. — Видишь — точка? Потом — две, и вон — еще одна.

— Ага, — согласился Вадим. — А потом опять две и еще одна.

— Как будто два соединенных ромбика, — улыбнулась она. И молодому человеку показалось, что Анна даже дыхание затаила от нежданно проснувшегося странного интереса. Он тоже взглянул на свою руку внимательнее, слегка нахмурился, прикидывая и примеряясь. Затем решительно покачал головой.

— Нет, можно сделать и поинтереснее. Если соединить не прямыми линиями, а, например, косыми или просто дугами.

И взяв у девушки оброненный кем-то карандаш, молодой человек уверенно повел им по всем точкам, не отрывая грифеля. Карандаш оказался вполне исправным, и теперь на руке Вадима можно было различить нарисованную бледную фигурку — вроде замысловатой гантели или же двух толстых сарделек, соединенных друг с дружкой. А вообще-то это была почти правильная восьмерка, только уложенная набок!

— Эй, поосторожнее, — запоздало вскрикнула Анна. — На себе не показывай!

— Поздно уже, — самодовольно усмехнулся Вадим. — Ну, на что похожа моя линия судьбы?

— Линии судьбы бывают только на ладонях, — не согласилась Анна. — А здесь и вовсе — похоже на гантель или какой-то еще знак… Да-да, точно-точно! Что-то из высшей математики, по-моему.

— Почти, — усмехнулся Вадим. — Это же знак бесконечности. Плюс Бесконечность.