Александр Арбеков - Две ипостаси одной странной жизни

— Да, предохранители нужны везде и всегда. Я согласен. Хоть я и не электрик.

— А, вообще, вы кто такой по сути своей? — спросил задумчиво и печально злодей.

— Странный вопрос, — устало произнёс я. — Вы именно меня вроде бы похитили. Знаете, очевидно, всё обо мне.

— Да не так вы восприняли вы мой вопрос! — огорчился и возмутился коротышка. — Он был задан в философском плане.

— Бог с ней, с философией. Как-то не тянет меня к диспуту в этом подвале. А кто вы такой?

— Ах, да… Я тот человек, которому вы заплатите очень большие деньги за своё возможное освобождение.

— Увы… Смею вас разочаровать.

— Почему? — встревожился говнюк.

— Денег у меня нет.

— Как, почему?! Вы блефуете! Быть такого не может! Вы же известный композитор, исполнитель и, кроме того, — миллионер!

— Не блефую, — устало произнёс я. — Ничего я за последний год не сотворил. Все деньги я спустил на бирже, проигрался вчистую в казино и на скачках. А кроме этого — бабы… Вы меня понимаете?

— О, как понимаю!

— Вот так…

— А машины, яхта и всё остальное движимое и недвижимое имущество, в том числе всем известный сарай в Сочи?

— Да что вы все к нему прицепились?! Сарай, он и есть сарай. И он и всё остальное записано на мою бывшую жену, мать моего единственного сына. Я в данное время гол, как сокол.

— Ну, вы даёте! — заметался человечек. — А вы знаете, меня всегда смущало это выражение: «Гол, как сокол». Соколы вроде бы не голы. Красивая птица, вся в перьях. Ничего не пойму!

— Ну, русский язык, основанный на крайне парадоксальном национальном мышлении, имеет свои определённые особенности, — вздохнул я.

— Да, вы совершенно правы, — задумался коротышка. — Но по поводу денег я вам не верю! Кстати, а где живут ваши жена и сынишка? Придётся похитить и их.

— В Англии они живут!

— Вот это да, — разочарованно произнёс мужичок и очень сильно огорчился. — Заковыристый пасьянс. Данный момент всё значительно усложняет.

— Я тоже так думаю, — усмехнулся я.

— Всё равно я вам не верю. Придётся вас жестоко пытать и, возможно, даже садистки и медленно истязать, — заявил коротышка.

— Ну и пытайте, и истязайте, — абсолютно равнодушно произнёс я. — Пытайте не пытайте, — конец всё один. Увы, увы…

— В смысле?

— В том-то и дело, что смысла нет никакого в моей бездарно прожитой жизни.

— Это как?

— Я обречён. Рак в последней стадии или степени. Осталось мне несколько месяцев бытия. Мне на всё и на всех наплевать кровавой слюной! Лучше умереть в результате сравнительно краткосрочных пыток, так как сердце не выдержит, чем валяться несколько месяцев в палате, принимать наркотики и страдать от невыносимых физических и моральных мук.

— Вот это да…

— Да, дела мои плохи. Как сказал Бальзак, «сильные жизненные потрясения исцеляют от мелких страхов». Что мне ваши пытки. Так, ерунда, детские игры. Рак, этот чёрный и беспощадный монстр, наложил на меня свою тяжёлую и холодную длань, и нет от него избавления, — зарыдал я и в полном отчаянии врезался лбом в стол.

— Ну, к чему такой страшный и невыносимый пессимизм? Успокойтесь, — чрезвычайно сильно огорчился и засуетился коротышка. — Но, мне, конечно, очень и очень жаль. Приношу вам мои самые глубокие и искренние соболезнования.

— Я, вообще-то, пока ещё вроде бы не умер!

— О, извините, извините!

Мы посидели, скорбно помолчали.

— У вас выпить чего-либо не найдётся? — тяжело и глухо спросил я.

— Есть водка и коньяк.

— Коньяк чей?

— Армянский и Краснодарский. Оба десятилетней выдержки.

— Последнее то, что надо. Доставайте и наливайте, а потом мы о ваших проблемах поговорим более подробно и обстоятельно.

— О моих!? — оторопел и чрезвычайно возмутился похититель.

— Да, именно о ваших! У меня-то всего одна главная проблема, а у вас, я чувствую, их накопилась не одна сотня.

— Да, вы правы. Проблем много, — тяжело вздохнул мужичёк и глаза его вдруг увлажнились.

Мы нервно выпили, задумались, скорбно помолчали, посмотрели на облачное, но всё равно прекрасное небо за узким окном.

— Хочешь, я прочитаю тебе очень короткое стихотворение? — внезапно спросил меня злодей. — Тема, затронутая в нём, касается нас обоих.

— С удовольствием послушаю. Кто автор?

— Тао Юаньмин.

— О, ты любитель восточной поэзии?

— Да, я ею сильно увлекаюсь.

— Честно говоря, не ожидал от тебя такого.

— Я же тебе уже говорил, что я очень хорошо образован, — обиделся похититель.

— Извини, извини! Слушаю стихотворение.

«Через тысячу лет,через десять тысяч годовПамять чья сохранитнашу славу и наш позор?».

Мы задумались, помолчали, потом выпили не чокаясь.

— Позволь и мне прочитать одно стихотворение Фирдоуси, — глухо произнёс я.

— Я готов его выслушать.

«Смиренно склонись перед волей небес!Будь рьян в благочестье, откинувши лень,Чтоб встретить достойно последний свой день,Стремись к одному лишь, готовясь к пути, —Благие деянья с собой унести».

— Намёк я понял, — мрачно усмехнулся злодей. — Но, увы… Злых деяний я совершил намного больше, чем добрых. Мне уже терять нечего.

— Всё можно поправить. Всегда решающими являются концовка романа, последние ноты в музыкальном произведении, аргументы в завершающей части спора.

Мы снова помолчали и выпили. Коньяк был очень хорош. Спокойствие и благостность воцарились в наших душах, но, увы, ненадолго. Пасторальная тишина была внезапно и грубо нарушена.

— Что здесь такое происходит и творится!? Шеф, ты что, сошёл с ума?! — вдруг ворвался в комнату какой-то здоровенный мужик в шортах и с автоматом.

Коротышка мгновенно выхватил откуда-то пистолет и разрядил всю его обойму в мужика.

— Уберите этого придурка!

Мёртвого придурка быстро убрали какие-то типы в масках.

— Не люблю нарушения субординации и отсутствия выдержки и терпения, — поморщился коротышка и осушил стакан коньяка.

— Я тоже этого не люблю, — с готовностью последовал я его примеру. — Выдержка и терпение лежат в основе всего мироздания!

— О, как ты прав!

— Ладно… Ты меня разжалобил, — вздохнул я. — Так и быть. Тебе миллиона хватит?

— Но ты же сказал…

— Да мало ли что я говорю! Я такое могу наговорить! Дарую тебе последний оставшийся у меня миллион, тщательно припрятанный. Всё, баста! Сажайте меня на кол, вешайте, вырывайте ногти, делайте, что угодно! Мне на всё насрать!