Александр Арбеков - Две ипостаси одной странной жизни

— Ну, что ты такое несёшь, Саша! — закричала Наталья. — Всё! На сегодня хватит! Уважаемый Создатель, слушаем вашу историю и расходимся. Нервы у меня уже на пределе!

— И так… История.

«Цзы-Гун устал учиться и сказал Конфуцию:

— Я хочу отдохнуть.

— В жизни нет отдыха, — ответил Конфуций.

— Значит, мне не суждено обрести покой?

— Нет, ты найдёшь его. Взгляни на этот могильный курган. Он такой величественный и могучий! Ты поймёшь, где тебя ждёт покой.

— Воистину, смерть велика! — воскликнул Цзы-Гун. — Благородный муж обретает в ней отдохновение, заурядный человек покоряется ей.

— О, ты всё понял Цзы-Гун! Люди понимают радость жизни, но не её пошлость, печаль старости, но не её безмятежность, ужас смерти, но неё упокоение».

— Ле-цзы… — вздохнул Бог.

— Ты знаешь, Создатель, слишком занудно и банально, — усмехнулся я. — Пришла пора прощаний. Устал что-то я сегодня.

— Небольшая просьба.

— Какая?

— Сыграй мне на прощание свою знаменитую «Маленькую осеннюю вечернюю серенаду».

— Да без проблем. Скрипку в студию!

Серенаду я сыграл с безумным надрывом, так мощно, тоскливо и ярко, что в соседнем помещении, видимо, все потеряли сознание. Бог его не потерял, но был благостен, печален, поражён и крайне бледен. Бабочка на его шее окончательно сместилась неизвестно куда.

— Я вольно или невольно породил какое-то странное существо, чудовище, монстра, лютого и кровожадного зверя, дикого и могучего вепря, пиранью или огромную зубастую акулу-людоеда, — задумчиво произнёс Создатель, затем пристально и недоумённо посмотрел на меня и скорбно покинул террасу.

— Ну, ты и даёшь?! — восхищённо воскликнула Наташа, выползая из-под стола, и постепенно обретая сознание во всей его полноте.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Давайте попробуем жить так, чтобы в час нашей смерти даже гробовщик пожалел о ней.

Я был всё-таки злодейски и неожиданно похищен. Собственно, почему именно это похищение является злодейством? Любое незаконное действие: и убийство, и мошенничество, и угон автомобиля, и изнасилование или даже кража обычной шоколадки, жвачки или банки пива в супермаркете несомненно являются злодейскими актами. Но суть не в этом! Обидно! Просто обидно! Сколько я плачу этим бугаям и отморозкам, которые меня охраняют! Собственно сам виноват.

Приехал я домой после очередного грандиозного концерта, отпустил телохранителей, был очень благостен, не торопясь, принял хвойную ванну, намеревался приступить к поглощению великолепного холодного пива под замечательные раки и мидии с перчиком, чесночком и укропом, как положено. Решил посмотреть самый свежий и последний шикарный боевик. Всё так было хорошо, привычно и спокойно. Так, нет же! Нате! Получай оплеуху, идиот!

Вдруг кто-то неожиданно выбил бронированную и вроде бы вполне надёжную дверь в моей квартире. Подозреваю в этом акте парней, которые служили в спецназе, ну или в каком-либо ином подобном подразделении. Какой-то тяжёлый и явно мощный агрегат сотворил истинное чудо!

Это, как викинги, вспарывающие немощные ворота убогих и нежных английских замков! У, отморозки! Но, с другой стороны, почему отморозки? Крепкие, бесстрашные, решительные и смелые ребята, знавшие, чего хотели. Дети заснеженных и невыносимых по красоте фиордов. А англичанам так и надо! Всех их к стенке! Ненавижу англосаксов!

Короче… Уверен я был, что в моём случае осуществляли операцию самые настоящие спецназовцы или доблестные десантники, ушедшие в отставку или ныне действующие. Гордость России! Честь и хвала им! Моя бронированная дверь с пятью замками не выдержала решительного натиска. Я готов был отдаться добровольно и с чистой душой в плен настоящим десантникам, возможно морским пехотинцам, спецназовцам, истинным патриотам! Но все эти суровые и не совсем понятные хлопцы набросились на меня так яростно и попинали меня так усердно, что я скоро понял, что имею дело с какой-то бандой конченых придурков, отморозков и отъявленных негодяев!

Накинули мне на голову чёрный и плотный мешок, и куда-то отвезли. Бог с ним с мешком, с отморозками, но я был абсолютно гол, так как только собирался одеть халат! Ну, что же это такое?! Творится полный беспредел! Так поступать нельзя! Особенно с истинными патриотами.

Когда с моей головы сняли мешок, я увидел перед собою какого-то очень странного субъекта. Одет он был в довольно неплохой костюм. Маленький, плюгавенький, лысый человечек с животиком. Глазки суетливо бегают. Но на его круглом и гладком лице присутствовала довольно благообразная, широкая и весьма обаятельная и очень доброжелательная улыбка, которая вселила в меня определённые надежды на будущее.

— Возьмите вот это полотенце. Я не имею особого желания созерцать ваш вялый, скукоженный и поникший член.

— А как же ему быть не вялым и не поникшим!? — страшно возмутился я. — В таких-то обстоятельствах и при таких-то условиях! А каким бы он был у вас!? Представьте!

— Да, я вас понимаю и сочувствую, — скорбно произнёс незнакомец. — Одно дело, когда член стоит при виде красивой и соблазнительной дамы в спокойной обстановке, а совсем иное дело, когда он не стоит при таких-то чрезвычайных обстоятельствах. Да, мои ребята явно перестарались. Бывает. Увы, пути Господни неисповедимы. Как вы себя чувствуете?

— При чём тут Господь наш?! — возмутился я. — Мы сами чаще всего определяем свои пути и судьбы!

— Ладно, тема крайне скользкая и спорная. Повторяю свой вопрос. Всё-таки, как вы себя чувствуете?

— Как себя чувствую? — злобно буркнул я. — Задайте мне ещё пару идиотских вопросов из голливудских фильмов: «С вами всё хорошо? Вы в порядке?». Тьфу!

— И всё-таки?

— Каков вопрос, таков ответ. Чувствую себя прекрасно и даже превосходно! Я безумно рад встрече с вами. Но зачем надо было меня пинать так долго, и тем более несколько раз попасть в самое сокровенное место?! Никакой выдержки у ваших бойцов, никакого чувства меры.

— Возможно, вы и правы. Парни явно погорячились. Господь, конечно, иногда даёт нам возможность спустить пар, но всё должно быть в меру, — задумался и опечалился коротышка. — Придётся кое-кого примерно наказать.

— Было бы неплохо.

— А, вообще-то, пинали вас, или не пинали, — это действо такое, произвольное и очень непредсказуемое. О, как мне хочется иногда кого-нибудь от души и качественно попинать! Но совесть не позволяет, образование и воспитание. Одна надежда на мой могучий интеллект. Он и только он периодически спасает меня от суеты и несправедливости этого мира, от нехороших поступков и работает, как предохранитель.