Крис Картер - Операция «Скрепка». Файл №302

— Не зубоскальте, агент Скалли. На меня, во всяком случае, покушений не устраивают и не обещают. Во всяком случае, пока… А попади она, дискета, в другие руки — ничего доброго не принесет тому, в чьих она руках.

— Не убедили, но авторитетом подавили, Скиннер. Пойдем, Скалли?

— Куда, Молдер?

— Кое-куда. Истина не сосредоточена лишь на этой дискете. Кое-где есть кое-что, чем мы займемся помимо расшифровки навахо-текста.

— Э-э! Коллеги! Молдер! Скалли! Куда вы? Что за кое-где? Что за кое-что?

— Право, Скиннер, не пытайтесь объять необъятное. У вас остается дискета. Довольствуйтесь малым. Пойдем, Скалли?

— Э-э! Коллеги!

— Ну что еще?!

— А мой пистолет?

— Ах да, конечно. Возьмите. Пойдем, Скалли?

— Э-э! Коллеги! Молдер!

— Становитесь несносны, Скиннер! Как скула?

— Я только хотел спросить напоследок… Из чистого любопытства… Почему вы в таком виде, Молдер? Что за одежды?

— Только ради вас, Скиннер. Только ради удовлетворения вашего любопытства. Под большим секретом… Подрядился на съемки в эпизоде у Джима Джармуша. Полная телеверсия фильма «Мертвец». Надо же чем-то на жизнь зарабатывать… Но, Скиннер, это строго между нами?

— Могила, Молдер!

— Пойдем, наконец, Скалли?

— Э-э! Коллеги! Скалли!

— Та-ак! Вы меня достали, Уолтер!

— Я только хотел напомнить вам напоследок. Из чистого альтруизма… Насчет эпи— графа к фильму Джима Джармуша. «Желательно не путешествовать с мертвецом»…

— Аи, бросьте! Вызови лифт, Молдер. В лифте? В лифте ехать интересно.

— Молдер… М-м… Я хочу тебе сказать…

— Я знаю, что ты сейчас скажешь!

— Не знаешь.

— Знаю.

— Ну-ка?

— «Я так рада, Молдер!»

— Так нечестно!

— Не боязно путешествовать с мертвецом, партнер?

— Чтоб все были так мертвы, как ты жив.

— Партнер? Я не уловил нюансы в интонации.

— Кому не дано, тому не дано, партнер.

— Так нечестно! Скалли?

— Не бери в голову, партнер. Чужие сны никому не интересны.

— Сон разума рождает чудовищ.

— О, да! Пока тебя не было, мне приснилось такое чудовище, та-акое чудовище! Мертвец и его чудовище!

— И снова не уловил… А что ты, собственно, улыбаешься?

— А ты?

— Я? Улыбаюсь?

— До ушей!

— Тебя, как в зеркале, я вижу.

— Молдер, черт побери, где ты был так долго?!

— На дорогах ужасные пробки, дорогая!

— О! Дорогая?

— А как же! Гм-гм… Ты для меня очень дорога… Вдумайся в смысл, Скалли… Ты для меня очень дорога.

— Ах, ты паршивец!

— А что я такого сказал?!

— Вот и найди себе кого-нибудь подешевле! Нет, но какой паршивец! Всегда знала, что ты такой!

— Я уже не такой. Я переродился. Жизнь моя… Или ты, в свою очередь, приснилась мне?.. Я теперь скромнее стал в желаньях.

— Еще скромнее?

— Скромность — признак ума. Когда других признаков нет. У меня — есть.

— Паршивец!.. А куда мы сейчас? К тебе? Или… ко мне?

— Мы… кое-куда. Кое-где есть кое-что, чем мы займемся помимо расшифровки навахо-текста.

— Молдер! А пояснее?

Кое-где Вашингтон 21 апреля, ночь

Кое-где — это в гнездилище интелей, обобщающе именуемых «Одиноким стрелком». Хип-парь-Лэнгли, Яппи-Карл, Шляпа-Фрохики. Худо-бедно — источник информации. За отсутствием источника Бездонной Глотки, навсегда покинувшего этот лучший из миров, и «Одинокий стрелок» — источник информации.

Интели, в соответствии с дурацким пристрастием ко всякого рода конспирации, избирают для своего гнездилища нечто подвальное или чердачное, лучше трущобное, нежели комфортабельное. Оно и есть — гнездилище. Полутьма. Убогая мебель. Минимум комфорта. Но, конечно и конечно, — компьютерный парк на уровне!

Впрочем, для данного случая конспирация вполне уместна, вполне.

Здравствуйте, Карл. Здравствуйте, Лэнгли. А Фрохики?

Должен вот-вот быть.

Ну? Что скажете, друзья?

По поводу?

Хотя бы по поводу фотографии, изъятой агентом Молдером в отчем доме. Знаком ли вам кто-либо на ней? Кроме, разумеется, того, что слева. Слева — почтенный профессор Вильям Молдер.

Итак?

— Карл?

— Когда сделана фотография, Молдер?

— Примерно в 1973 году.

— Гм-гм… Ого! Лэн! Ну-ка глянь!

— Что, узнаёте кого-либо?

— Встречный вопрос. Вам знаком проект, затеянный почти сразу после Второй Мировой под кодовым названием «Скрепка»?

— Н-н…

— А вам, мисс Скалли?

— Предоставление убежища нацистским ученым в обмен на их багаж знаний. Ист?

— Да. У вас отнюдь не девичья память, мисс Скалли. Именно — убежище за багаж знаний. Своеобразный бартер.

— Бартер?! Вы сказали «бартер», Лэигли?!

— Я сказал «бартер». А в чем дело? Довольно цинично, согласен. Однако я лишь повторил слэнговое обозначение, принятое в среде тогдашних создателей проекта. А в чем дело-то?

— Не обращайте внимания, Лэнгли. Неконтролируемые ассоциации. Итак?

— Странно… Вроде бы узнаю вот этого, рядом с вашим отцом. Виктор Клемпер. Наци. Не самый выдающийся ученый. Не Вернср фон Браун, словом. Но… самый страшный, если учесть род его занятий.

— То есть?

— Он занимался экспериментами над, с позволения сказать, недочеловеками… Ну, евреи, цыгане… Известная история… Газовые камеры, вакцинация и все такое…

— Вакцинация?! Вы сказали «вакцинация», Лэнгли?

— Я сказал «вакцинация». А в чем дело? Молдер? Мисс Скалли?

— Нет-нет, продолжайте. Снова неконтролируемые ассоциации. Итак?

Газовые камеры, вакцинация и все такое. Во имя торжества пауки, само собой! Если отвлечься от средств, то цели они достигли блестяще!

— Иронизируете, Лэнгли?

— Эмоционально — да. По сути — нет. Клемиер и фон Браун помогли, по сути, выиграть нам гонку с русскими в космосе. Астронавты высадились на Луну раньше Советов. Как говаривал старина Ней л Армстронг, «маленький шажок и гигантский шаг для человечества». О, историческая фраза!

— Простите, Лэнгли, с фон Брауном и его космическими разработками понятно более-менее. Но при чем тут Виктор Клемпер?

— Думаете, в категорию недочеловеков наци включали только евреев и цыган?

— Думаю, нет.

— Вот и мы так думаем. Мы, «Одинокий стрелок». С точки зрения наци, какие-нибудь, например, пришельцы на летающей посуде — тоже ведь недочеловеки. Всяко не сверхчелове-ки. Для наци сверхчеловек — это только наци.

— Лэнгли?!

— Да, Молдер?

— Вы что-нибудь знаете о вакцинации пришельцев нацистскими учеными?!

— Не знаю, Молдер. Но — думаю. Подумаю, что знаю. В общем, я знаю, что думаю. Клемиер готов был пожертвовать и собственной женой ради своих экспериментов. И ведь пожертвовал. Они работали вместе. Та еще сладкая парочка! Виктор и Елизавета Клем-перы! Не расставались ни на миг.