Кэт Ричардсон - Полтергейст

— Как это?

— О'кей… Понимаете, этот эксперимент на самом деле очень опасен. Так набрал шизиков, которые думают, что могут заставлять вещи левитировать и появляться из воздуха. Предполагалось, что они создают групповой ПК — помните? Но Так постепенно перестал обращать их внимание на эту маленькую деталь. Благодаря ему они поверили в свою уникальную силу, причем каждый в отдельности. Можете представить, что с ними будет, когда проект закроют? Они привыкли считать себя всесильными, этакими суперменами или вроде того, законы обычного мира на них не распространяются. Знаете, как таких называют? Психопаты. У меня от всей этой затеи мурашки по коже, и я не знаю, что Такман продемонстрирует комиссии. Готова поспорить, зрелище будет мерзкое, потому что все его проекты такие.

— Тогда почему вы до сих пор с ним работаете?

— Потому что теперь я должна ТСУ за учебу в аспирантуре. Поэтому я и согласилась на эту работу, и естественно, меня устроили на психологический… Теперь мне приходится каждый день, кроме пятницы, лицезреть мистера Эго. Я пыталась найти другую работу, но в середине семестра трудно что-то подобрать. Разве что кто-нибудь умрет.

— Знаете, Такман считает, что кто-то саботирует проект…

Она хихикнула и осушила кружку.

— Не я, это точно. Я стараюсь следить, чтобы никто не пострадал. Поэтому я и вызвалась убираться в комнате — проверяю, не подменил ли он чего. Не удивлюсь, если он решит пустить через стулья ток или еще что похуже. Просто чтобы посмотреть на реакцию, подстегнуть, так сказать. С него станется. Поэтому я каждый раз проверяю оборудование. Тьфу-тьфу-тьфу, пока все обходится. Хотя, знаете, поговаривают, что на сеансах пропадают вещи.

— Правда?

— Ага. Его полтергейст оказался настоящей сорокой-воровкой. Любит все блестящее. Ворует ключи и шарит по дамским сумочкам. С самого первого дня. Честно говоря, я удивилась, когда Так дал вам ключи от аудиторий — ведь если бы они потерялись, ему бы светили нехилые неприятности.

— А какие неприятности ему светят, если он потеряет ассистента?

— Смотря как потеряет, — хихикнула она. — Если тот типа уволится — то ничего страшного. А если типа погибнет — тогда хреново.

Она не знала.

— Вы газеты читаете, смотрите новости?

— Как можно реже. Хватит с меня проектов Така — до сих пор кошмары мучают. А что?

— Вы были знакомы с Марком Луполди?

— Парень, который помогает Таку со спецэффектами? Конечно.

— Его убили в прошлую среду. Перед сеансом.

У Фрэнки отвисла челюсть.

— Вы ведь шутите, да?

— Нет. Полиция начала расследование.

— Еп… японский городовой. Правда, что ли?

— Правдивей не бывает.

Фрэнки застыла с разинутым ртом, мотая головой. Затем прекратила и вперила взгляд в пустую кружку. Она не повернула головы, когда кто-то зашел в канцелярию. Зато это сделала я. Стоявший на пороге долговязый седой мужчина в свитере сжимал в руках кофейную кружку, почти такую же большую, как и у Дениз.

— Ой. Простите, я не хотел мешать. Я принес кофе для мадам Фрэнки. Пока она не решила сварить в нем мою голову. Она здесь? Мне показалось, я ее слышал…

Я показала на стойку.

— Она немного расстроена.

Он лукаво улыбнулся.

— Явно немного — иначе ее было бы слышно.

Он заглянул за стойку.

— О! О-о, нет… Похоже, дело плохо.

— Умер ее друг.

— Ох. — Он зашел за стойку и присел на корточки рядом с Фрэнки, осторожно переливая кофе из своей кружки в ее. — Фрэнки, прибыл твой кофе. Ау. Прием. Земля вызывает Фрэнки. Отругай меня, пожалуйста. Это «Старбакс».

— Ты принес мне «Старбакс»?.. — прошептала она.

— Я же знаю, как ты любишь поныть. Слышал, ты неважно себя чувствуешь.

— Неважно? Не-е-ет. Я чувствую себя как ма-а-ахонький ничтожный трилобитишка, которого выкопали со дна моря и закатали в асфальт на самой оживленной магистрали.

— То есть неплохо… — Он взглянул на меня. — Я ее подловил. С ней все будет в порядке.

Фрэнки залилась слезами, уткнувшись в плечо мужчины. Он выглядел изумленным, но махнул мне рукой, глазами показывая, что мне лучше уйти.

Уходя, я чувствовала себя странно. Я ее расстроила. Однако завтра ей было бы куда хуже, узнай она обо всем от Солиса, который не стал бы щадить ее чувства. По крайней мере я ее подготовила.

Я нашла сухое место и остановилась позвонить Дэнзигерам. Стоило перепроверить историю Фрэнки об увольнении Такмана из ВУ. Как бы занятно ни звучала ее версия, у нее зуб на бывшего научного руководителя, а такие вещи обычно влияют на объективность. Но Дэнзигеры, что Мара, что Бен, не подходили к телефону, и я оставила каждому по сообщению.

Мне не нравилось странное сосущее ощущение под ложечкой. Возможно, у меня прорезался дар предвидения, но я подумала и решила, что это маловероятно. Впрочем, все мои знания о вхождении во Мглу основывались на довольно невнятном личном опыте, так что я вполне могла ошибаться. Только предвидения мне не хватало!

На полвторого у меня была назначена встреча с Уэйном Хопке, и до этого времени я собиралась переделать кучу других дел.

Уэйн Хопке жил на старом сорокафутовом катере, пришвартованном у шлюзов в Балларде и пропахшем сигаретами, пивом и натуральным чистящим средством на цитрусовой основе. Хопке вышел мне навстречу с широкой улыбкой на лице и банкой пива в руке. Безобидный алкаш, как назвала его Кара, боролся с одиночеством проверенными средствами — при помощи задушевной беседы за баночкой холодного пивка. Хотя Уэйну было уже под семьдесят и он довольно давно оставил службу, он сохранил военную выправку и по-прежнему стригся под «ежик». Одевался он, правда, в штатское: синие джинсы, парусиновые туфли на толстой подошве и свободная толстовка.

Он охотно поведал мне о предыстории и причине своего участия в проекте — оказалось, что дело было в банальной скуке — и довольно долго рассказывал о своих армейских похождениях и жизни после армии, попутно осушив несколько банок пива. Впрочем, алкоголь нисколько не притупил остроту его ума. Он вспомнил с точностью до минуты время, когда он присоединился к группе, изложил свои мысли на этот счет и в подробностях описал, кто что и когда делал. Из всех участников проекта Уэйн Хопке показался мне самым объективным и расслабленным. Он со всеми ладил, ни к кому не испытывал неприязни и всей душою верил в проект. Он не заливался соловьем и не давал оценок — в общем, его все устраивало.

Прикончив очередное пиво, Уэйн каждый раз расплющивал банку и швырял ее в коробку к остальным, открывая холодильник, чтобы достать следующую. Вслед за каждой брошенной банкой от его руки устремлялась тонюсенькая желтая нить, оплетая коробку бледной поволокой.