Бекка Фицпатрик - Крещендо

Он поцеловал Марси. ПОЦЕЛОВАЛ ее!

Мало того, он вторгается в мои сны. Не имею понятия, как он это делает, но, просыпаясь утром, я знаю, что он в них был. Это было чем-то бульшим, чем мелкая ссора. Если он способен проникать в приватность моих снов, что еще ему подвластно?

- Мы закрываемся через десять минут, - прошептала возникшая в дверном проеме библиотекарь. 

Я распечатала эссе по третьему параграфу об аминокислотах, собрала книги и засунула их в рюкзак. Подняла с пола карточку Патча, мгновение поколебавшись, я разорвала ее на множество кусочков и швырнула их в мусорную корзину. Если он хотел извиниться, мог бы сделать это лично. Не через Ви, и не в моих снах.

На полпути к принтеру, с которого я собиралась забрать свою распечатанную работу, я вдруг почувствовала слабость и оперлась на ближайший стол. Правая сторона моего тела внезапно стала тяжелее левой, и мое равновесие пошатнулось. Я сделала шаг вперед, но нога согнулась, будто была сделана из бумаги. Держась обеими руками за стол, я присела и наклонила голову, чтобы к ней снова прилила кровь. По моим венам побежало тепло и возникло ощущение сонливости.

Выпрямив ноги, я попыталась встать, но со стенами творилось что-то неладное. Они вытянулись до невероятной длины и стали узкими, будто я смотрела на них сквозь кривое зеркало в "павильоне смеха". С большим трудом я несколько раз моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд.

Ноги стали ватными и отказывались двигаться, а глаза закрывались из-за сильного флуоресцентного освещения. Охваченная паникой я приказала им открыться, но мое тело воспротивилось этому. Я ощущала теплые пальцы, которые порхали вокруг моего разума, угрожая уложить меня спать.

Это из-за парфюма, сонно подумала я. Из-за открытки Патча.

Я опустилась на четвереньки. Куда ни посмотри, передо мной все раскачивалось и кружилось. Двери. Вся комната кишела открытыми дверями. Но чем быстрее я ползла к ним, тем стремительней они отскакивали от меня. В отдалении слышалось унылое тик-так. Я стала удаляться от этого монотонного звука, совершенно точно зная, что часы в комнате находились прямо напротив двери.

Спустя несколько секунд я поняла, что ни мои руки, ни ноги больше не двигаются, а ощущение, что я ползу – ничто иное как иллюзия. Я лежала на полу, а грубый ковер служил подушкой для моей щеки.

Проснулась я в темноте.

Неестественно холодный воздух покалывал мою кожу, вокруг раздавалось тихое гудение лабораторного оборудования. Я попыталась подняться, но в глазах заплясали черные и пурпурные точки. Я сглотнула попавшие мне в рот ворсинки от ковра и перекатилась на спину.

И тут я вспомнила, что все еще нахожусь в библиотеке. По крайней мере, я была почти уверена в этом. Так как не помнила, чтобы я из нее уходила.

Но что я делаю на полу? Я попыталась вспомнить, как оказалась тут.

Конверт Патча!

Я вдохнула горьковатый, резкий аромат  духов. И вскоре после этого без сознания упала на пол. Меня отравили? Патч? 

Я продолжала лежать, мое сердце бешено колотилось, а глаза моргали часто-часто. Попыталась подняться во второй раз, но безрезультатно – ощущение было таким, будто кто-то наступил мне на грудь стальным ботинком. Предприняв еще одну попытку, резким рывком я заставила себя сесть. Цепляясь за стол обеими руками, подтянулась и встала. Голова закружилась, отказываясь соображать,  но глаза нашарили расплывчатый зеленый указатель выхода над дверью медиа-лаборатории. Нетвердой походкой я направилась к ней.

Повернула ручку. Дверь открылась всего лишь на дюйм и застряла. Я собиралась дернуть ее посильнее, как вдруг в глаза мне бросился какой-то странный предмет. Я нахмурилась. Кто-то привязал один конец веревки к наружной дверной ручке, а другой ее конец – к ручке двери напротив.

Я ударила рукой по стеклу. – Эй? – громко крикнула я. – Кто-нибудь меня слышит?

Я снова попыталась открыть дверь, потянув ее изо всех сил,  которых было не так уж много, так как мускулы, казалось, плавились, словно горячее масло, когда я пыталась их напрячь. Веревка была натянута между двумя ручками очень туго.  Все, что мне удалось – это отворить дверь лаборатории примерно на пять дюймов. Мягко говоря, недостаточно, чтобы протиснуться в эту щелку.

- Здесь есть кто-нибудь? – кричала я, когда переставала колотить по двери. – Меня заперли на третьем этаже!

Библиотека ответила мне молчанием.

Мои глаза уже полностью адаптировались к темноте, и я нашла на стене часы. Одиннадцать? Не может быть! Я на самом деле проспала больше двух часов?

Я вытащила из кармана мобильный, но здесь не было сигнала. Попыталась зайти в Интернет, но компьютер выводил одно и то же сообщение: "доступных сетей не обнаружено".

Лихорадочно осматривая лабораторию, я задержалась взглядом на каждом предмете, выискивая хоть что-нибудь, что поможет мне выйти отсюда. Компьютеры, вращающиеся стулья, канцелярские шкафы... Ничто не заслуживало моего внимания. Я опустилась на колени рядом с вентиляцией в полу и закричала: - Кто-нибудь меня слышит? Меня заперли в медиа-лаборатории на третьем этаже!

Я ждала, молясь, чтобы мне кто-нибудь ответил. Мне оставалось надеяться лишь на то, что неподалеку от библиотеки кто-нибудь еще только заканчивал свою работу, чтобы пойти домой. Но была уже почти полночь, и я знала, что этот факт отнюдь не в мою пользу.

Как-то раз, когда мне было года четыре или пять, папа взял меня в парк, чтобы научить езде на двухколесном велосипеде. К полудню я могла без посторонней помощи сделать круг в четверть мили. Папа крепко обнял меня и сказал, что пришло время идти домой и показаться маме. Я клянчила у него еще два круга, и в итоге мы сошлись на одном. Когда я выпрямилась на велосипеде, то увидела огромного коричневого пса неподалеку от нас. Он смотрел на меня, не мигая. И в тот самый момент, когда мы, не двигаясь, глядели друг на друга, я услышала голос, прошептавший: "Не двигайся". Я сдерживала дыхание и терпела, несмотря на то, что ноги порывались сорваться с места и побежать так быстро, как только могли, в безопасное место, к отцу.

Пес навострил уши, и агрессивными прыжками помчался ко мне. Я дрожала от страха, но не шевелилась. Чем ближе подходил пес, тем сильнее мне хотелось убежать, но я знала, что стоит мне двинуться, и животные инстинкты собаки заставят его погнаться за мной. На полпути ко мне пес потерял интерес к моему застывшему подобному статуе телу и повернул в другую сторону. Я спросила папу, слышал ли он голос, приказавший мне оставаться на месте, а он ответил, что это была интуиция. И если я прислушивалась к ней, то в девяти случаях из десяти принимала правильное решение.