Бекка Фицпатрик - Крещендо

Я бросила цепочку в его сторону. – Я хочу вернуть назад свое кольцо.

На мгновение его черные глаза задержались на мне, но затем он наклонился и поднял свою рубашку. – Нет.

- Что значит нет? Я хочу его забрать!

- Ты подарила его мне, - произнес он тихо, но твердо.

- Что ж, я изменила свое решение! – мое лицо пылало, а все тело тряслось от ярости.

Он не отдавал кольцо, потому что знал, как много оно значит для меня. Он не отдавал его мне, потому что хоть он и стал ангелом-хранителем, его душа оставалась такой же черной, какой была в тот день, когда мы познакомились. И моей самой большой ошибкой было то, что я дурачила себя, продолжая верить несмотря ни на что.

- Я подарила его тебе, потому что была слишком глупой, полагая, что любила тебя! – я протянула руку. - Отдай его. Сейчас же.

Я не могла смириться с мыслью, что могла потерять кольцо отца, оставив его у Патча. Он не заслужил этого. Он не заслужил иметь у себя что-то, напоминающее ему о моей любви. Ничуть не обращая внимания на мою просьбу, Патч вышел из комнаты.

Я открыла глаза.

Включив прикроватную лампу, увидела все многообразие цветов, а не черно-белую палитру. Села на кровати, от резкого выброса адреналина моя кожа запылала. Дотронувшись рукой до своей шеи, я ожидала обнаружить на ней цепочку Патча, но ее там не было. Я начала шарить рукой под одеялом, думая, что могла случайно сорвать ее во время сна, но так и не нашла. Сон был реален.

Патч нашел возможность приходить ко мне, пока я сплю.

В понедельник после школы Ви подбросила меня к библиотеке. Я остановилась у входа, чтобы позвонить маме и - я это делала ежедневно - отметиться. Как обычно, она сказала мне, что работа не позволяет ей сидеть сложа руки, а я ответила, что школа тоже не позволяет мне расслабиться.

Войдя внутрь, я поднялась на лифте на третий этаж – в медиа-лабораторию, проверила электронную почту, просмотрела свою страничку на Фейсбуке и отсканировала изображение Пэрис Хилтон. Чтобы еще раз помучить себя, я в который раз завела в поисковике "Черная Рука". На экране появились те же самые ссылки. Я ведь и не чаяла найти что-нибудь новенькое, не правда ли?

В конце концов, за неимением причин, по которым можно было бы еще потянуть время, я открыла учебник химии и занялась учебой. Было уже поздно, когда я якобы закончила заниматься и вышла, чтобы найти автомат по продаже снэков. Окна городской библиотеки выходили на запад, солнце уже спряталось за линию горизонта, и ночь неумолимо приближалась. Я прошла мимо лифта и спустилась по ступенькам, ощущая острую необходимость в небольшой физической нагрузке. Слишком долго сидела - в онемевших ногах ощущалось покалывание.

В вестибюле я вставила в аппарат несколько долларов, взяла упавшие в приемник соленые крендельки и бутылочку клюквенного сока, и вернулась на третий этаж. Когда я вошла в медиа-лабораторию, на моем столе невозмутимо восседала Ви, поставив свои желтые лакированные каблучки на стул. Выражение ее лица было смесью самодовольного веселья и раздражения.

Она держала на весу маленький черный конверт, зажав его двумя пальцами.

- Это тебе, - сказала она, кидая конверт на стол. – И это, – она протянула мне бумажный мешочек из пекарни, верх которого был завернут в рулончик. – Ты наверняка голодна.

Судя по пренебрежительному выражению лица Ви, в конверте находилось что-то плохое, и я предпочла спросить, что в мешочке.

- Кексы! - Ви ухмыльнулась. – Девушка в пекарне сказала мне, что это натурпродукт. Уж не знаю, как они производят эти натуральные кексы и почему они такие дорогие, но уж так есть.

- Ты - мой герой.

- Сколько еще времени ты планируешь пробыть здесь?

- Минут тридцать.

Она положила ключи от Неона рядом с моим рюкзаком. – Мы с Риксоном собираемся перекусить, так что сегодня ты сама будешь водителем. Я оставила Неон на подземной стоянке. Ряд Б. Но бак заполнен лишь на четверть, так что не балуй.

Я взяла ключи, стараясь не обращать внимания на неприятный укол в сердце, который я тут же оценила как ревность. Я испытывал ревность к новым отношениям Риксона и Ви. Ревность к ее планам на ужин. Ревность из-за того, что теперь она была ближе к Патчу, чем я. Пусть Ви никогда об этом не упоминала, я была уверена, что, встречаясь с Риксоном, она порой сталкивалась с Патчем. А еще, я знала, что сегодня ночью они вместе смотрели фильмы. Эта троица развалилась на диване Риксона, в то время как я в одиночестве проводила время в фермерском доме. Мне до безумия хотелось спросить Ви о Патче, но горькая правда была в том, что я не могла. Я порвала с ним. Я сама вырыла себе яму, и теперь самое время в нее угодить.

Хотя с другой стороны, ну разве может навредить один маленький вопрос? 

- Эй, Ви?

Уже у двери она обернулась. – Да?

Я открыла было рот, но вдруг вспомнила о чувстве собственного достоинства. Ви была моей лучшей подругой, но у нее слишком длинный язык. Спрашивать о Патче было рискованно, ведь он может узнать об этом из – пусть не первых, но - вторых рук. И поймет, как тяжело мне без него.

Я натянуто улыбнулась. – Спасибо за кексы.

- Для тебя – все, что угодно, детка.

После того, как Ви ушла, я развернула бумажную обертку одного из кексов и лакомилась им в тихом гуле работающего лабораторного оборудования. 

Следующие полчаса я просидела за домашним заданием и съела еще два кекса, прежде чем, наконец, посмела взглянуть на черный конверт, лежащий в поле моего зрения. Я понимала, что не смогу игнорировать весь вечер и всю ночь.

Сорвав пломбу, я вытряхнула из конверта черную карточку с маленьким, выбитым в центре, сердечком. Поперек нее было выведено слово "извини". Конверт был пропитан горько-сладким ароматом парфюма. Я поднесла его к носу и глубоко вдохнула, пытаясь определить, кому принадлежит этот необычный опьяняющий аромат. Горло саднило от запаха перезрелых фруктов и острых специй. Я открыла карточку.

Вчера вечером я был придурком. Простишь меня?

Я автоматически отбросила открытку подальше от себя. Патч. Я не знала, как расценивать его извинение, но мне совсем не нравилось волнение, которое оно во мне вызвало. Да, он был придурком. И он думал, что простая надушенная открытка может это изменить? Раз так, то он недооценивает глубину травмы, которую нанес мне.

Он поцеловал Марси. ПОЦЕЛОВАЛ ее!

Мало того, он вторгается в мои сны. Не имею понятия, как он это делает, но, просыпаясь утром, я знаю, что он в них был. Это было чем-то бульшим, чем мелкая ссора. Если он способен проникать в приватность моих снов, что еще ему подвластно?