Джон Харвуд - Сеанс

— В этом-то и заключается трудность. Сколько бы ни было таких сообщений, они никогда не убедят скептиков. И если бы вам когда-нибудь пришлось посетить сеанс — как мне, за мои грехи, приходилось это делать, чтобы разоблачить мошенничество, — вы бы убедились, что большинство сообщений, получаемых через спиритов-медиумов, так невероятно банальны, что заставляют предположить, что жизнь после смерти была бы просто невыносима.

— Тогда вы, видимо, считаете, что все эти проявления духов — мошенничество либо заблуждение?

— В огромном большинстве случаев — да. Я не решился бы утверждать, что во всех, хотя бы потому, что хочу сохранить объективность в этом вопросе. С научной точки зрения, нет непременной связи между христианской доктриной — или доктриной любой иной религии — и характером жизни после смерти, если таковая существует. Все религии, насколько мне известно, сулят жизнь после смерти — в том или ином виде, будь это рай христианина или магометанина, вечный цикл возвращений, предлагаемый различными религиями Индии и Дальнего Востока, или лимб шаманства. У каждого народа — свое собственное божество, и реки крови были пролиты, чтобы доказать, какое из них — Бог истинный; и все же возможно, что все ошибались, или — что все эти верования имеют одно и то же происхождение. Логически рассуждая, доказательство существования жизни после смерти само по себе не докажет существование Бога, ничего не скажет и о том, что жизнь после смерти вечна. И в самом деле, если быть абсолютно логичным, это не докажет даже, что каждый человек обязательно будет жить после смерти.

— Вот здесь вы очень существенно отходите от христианской доктрины, — заметил Джордж. — То, что все равны перед лицом Господа, является, я сказал бы, одним из главных стержней христианства.

— Истинно так, но с моей позиции научного скептицизма я, увы, ничего не могу принять как само собой разумеющееся. Судя же по моему опыту — я ведь месмерист — вовсе нетрудно поверить, что рай и ад, боги, демоны, призраки и духи содержатся у нас в мозгу, то есть в уме — с оговоркой, что это нисколько не делает их менее реальными или могущественными, чем в старых представлениях. Мы думаем о нашем разуме как о чем-то, заключенном в узких пределах черепа, но мы с тем же успехом могли бы представить себе пещеру, заполненную темной водой и связанную каким-то подземным ходом с беспредельными глубинами океана, и тогда думать о каждом индивидуальном разуме как о капле единого, великого океанического Разума, в котором содержится всё: все боги и демоны, любой рай и любой ад каждой из религий, существующих на земле, вся история, всё знание, всё, что когда-либо происходило. Это разум, о котором воистину можно сказать, что для него ничто не проходит незамеченным, даже такая малость, как падение малой птицы…[26]

Он замолк, покручивая ножку бокала между большим и указательным пальцами, в хрустале колыхался темно-вишневый свет.

— Однако это всего лишь досужие размышления, а мы говорили о поиске доказательств. Предположим, просто ради обсуждения, что коммуникация из-за гроба возможна и что существует такая вещь, как ясновидение. Под этим словом — за неимением более точного термина — я подразумеваю в особенности способность воспринимать и вступать в общение с духами. Нам известно — поскольку у нас нет ни единого доказанного примера — что ясновидение должно быть крайне редким явлением. Но я предполагаю, тем не менее, что мы столкнулись с кем-то, кто, как представляется, обладает такой способностью.

Давайте возьмем — если вы позволите, мисс Анвин, — случай с вашей подругой. Если бы молодой человек точно той наружности, как она вам описала, незадолго до или после этого случая скончался, и она, ничего о нем не зная, узнала бы его по портрету, этот случай нужно было бы исследовать. А если с ней произошло несколько таких случаев, тогда перед нами было бы prima facie[27] явление ясновидения.

Я сжала лежавшие на коленях руки и попыталась совладать с участившимся дыханием. Неужели Джордж говорил с доктором Раксфордом наедине и рассказал ему о моих посещениях? Конечно же нет: они ведь встретились только вчера.

— Очевидное затруднение, если говорить о доказательствах, заключается в том, что никто более не способен видеть духов. Однако сегодня вечером — здесь наша беседа оказалась замечательным стимулом — я начал прозревать, как это может быть осуществлено. Мы знаем, что в месмерическом трансе объект может обрести необычайные психические способности: француз Дидье мог читать чужие мысли, играть в карты с завязанными глазами и определять содержимое запечатанных пакетов с большой точностью; и это всего лишь наиболее известный пример. Если способность к ясновидению существует, то, вероятно, будет возможно ввести ее объекту путем месмерического внушения.

Итак, берем группу объектов и подвергаем их месмерическому воздействию, внушая, что они обрели способность видеть духов, но не объясняя, что именно они должны увидеть, если вообще что-то увидят. Мы помещаем их в многообещающую обстановку вместе с нашим предполагаемым ясновидящим (кого, разумеется, мы не месмеризируем) и по меньшей мере двумя надежными наблюдателями, которые тоже не подвергнутся месмерическому воздействию. Теперь, если ясновидящий и месмеризированные объекты все сообщат об одинаковом явлении, тогда как наблюдатели ничего не увидели, но заметили, что все другие смотрели в одном направлении, реагируя на общий стимул, — это, как я полагаю, будет так близко к объективному доказательству, как мы когда-либо сможем подойти, если, конечно, не говорить о том, чтобы поймать духа и допросить его в Королевском обществе.[28]

— А что вы имеете в виду под многообещающей обстановкой? — спросил Джордж, который, как и мистер Монтегю, слушал с величайшим интересом.

— Признаюсь, не могу придумать ничего лучшего, чем Холл. Мне всегда представлялось, что древние здания, словно лейденские банки, потихоньку аккумулируют воздействия прошлого… Вполне возможно, что все это ни к чему не приведет, но попробовать провести такой эксперимент очень интересно… если бы только у нас был ясновидящий.

Я снова почувствовала на себе его задумчивый взгляд.

— Как вы думаете, мисс Анвин, если бы эти явления у вашей подруги развивались в том направлении, что я обрисовал, она согласилась бы участвовать?

— Боюсь, что нет, сэр, — сказала я, едва переводя дыхание и чувствуя, как заливаюсь румянцем, несмотря на все мои усилия. — Я достаточно хорошо ее знаю, чтобы сказать, что, если бы ей так не повезло… и она снова что-нибудь такое увидела… она лишь мечтала бы поскорее от этого недуга излечиться.