Либба Брэй - Великая и ужасная красота

— Джемма? Ты в порядке?

Это спрашивает Фелисити, смущенно глядя на меня; я вдруг осознаю, что плачу.

— Да, в порядке, это так, ничего… — бормочу я, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— Только не говори, что собираешься стать сентиментальной плаксивой пьяницей, — говорит Фелисити, пытаясь обернуть все в шутку, но от ее слов слезы у меня текут сильнее.

— Так, тебе больше ни глотка! Эй, а у нас тут есть кое-что съедобное!

Она прячет бутылку за камень и протягивает мне до сих пор нетронутое яблоко.

— Что-то наша вечеринка становится скучной. У кого есть идеи?

— Если мы организовали клуб, разве у него не должно появиться хорошее название? — Пиппа сидит, прислонившись к каменной стене пещеры, и ее голова покачивается, а глаза болезненно блестят от выпитого.

— Может, «Юные Леди Спенс»? — предлагает Энн.

Фелисити строит гримаску.

— Звучит так, будто мы — старые девы с испорченными зубами!

Я смеюсь чересчур громко, но зато слезы перестают катиться из глаз, чему я очень радуюсь; впрочем, дышать все еще трудновато.

— Ну, это просто первое, что пришло мне в голову, — огрызается Энн.

От выпитого виски у нее, похоже, отросли клыки…

— А раздражаться незачем! — не остается в долгу Фелисити. — Попробуй еще раз.

Энн встряхивает головой, но Фелисити уже протягивает ей бутылку, и Энн делает еще один осторожный глоток.

Пиппа вдруг хлопает в ладоши.

— Знаю! Давайте назовем себя «Леди Шелот»!

— Ты хочешь сказать, что мы все скоро умрем? — спрашиваю я, не в силах сдержать глупый смех.

Голова у меня легкая, как перышко на ветру.

Фелисити поддерживает меня.

— Джемма права. Это уж слишком угрюмо.

Мы начинаем придумывать разные названия, хохоча во все горло: «Жрицы Афины»! «Дочери Персефоны»! — и даже нечто уж совсем ужасное: «Возлюбленные Четырех Ветров»! Наконец мы умолкаем, и некоторое время сидим, прислонившись спинами к камням, глядя перед собой. На стенах охотятся и резвятся богини, не скованные условностями, сами создающие правила своей жизни и без раздумий карающие нарушителей.

— А почему бы нам не назвать себя Орденом? — говорю я.

Фелисити резко выпрямляется.

— Вот это просто великолепно! Джемма, ты гений!

Я слегка смущаюсь и принимаюсь дергать за черешок яблока, которое все еще держу в руке, пока этот черешок не отрывается с легким треском. Фелисити хватает мою руку, подносит ко рту и откусывает от фрукта, зажатого в моей ладони. Ее губы еще сладкие от яблочного сока, когда она целует меня прямо в губы. Мне приходится прижать ко рту ладонь, чтобы утихомирить странное покалывающее ощущение, все тело при этом окатывает жаром.

Фелисити поднимает мою руку с надкушенным яблоком вверх, крепко сжав ее бледными пальцами.

— Леди, я объявляю вам о возрождении Ордена! Орден, возродись!

— Орден, возродись! — повторяем все мы, и наши голоса наполняют пещеру эхом, отразившимся от стен.

Пиппа стискивает меня в объятиях. Мы все как будто оживаем, став обладательницами новой тайны, радуясь, что мы теперь связаны особым образом, что у нас есть нечто кроме долгих скучных часов сейчас и скучной рутины в будущем. На меня это подействовало даже сильнее, чем виски, и мне захотелось, чтобы так было всегда.

— А как вы думаете, такой женский Орден действительно существовал? — спрашивает Пиппа.

Фелисити фыркает.

— Ох, не будь такой доверчивой! Это же просто волшебная сказка.

Мне не хочется, чтобы чары такой чудесной ночи кончались слишком быстро.

— А что, если это правда?

Я быстро достаю из-под плаща тонкую тетрадь в кожаном переплете и открываю ее, не успев даже хорошенько подумать, что делаю.

— Что это такое? — спрашивает Энн.

— Тайный дневник Мэри Доуд.

Энн кажется, что она чего-то не дослышала или не поняла.

— Кто такая эта Мэри Доуд?

Я вкратце рассказываю всем то, что успела узнать о Мэри Доуд и ее подруге Саре, о том, что они были членами Ордена. Фелисити выхватывает тетрадь из моих рук, и девушки, склонившись над дневником, начинают читать, все быстрее и быстрее переворачивая страницы.

— Вы уже дошли до того места, когда она входит в сад? — спрашиваю я.

— Мы уже дальше, — отвечает Фелисити.

— Эй, погодите-ка! Я же сама еще не читала, что там дальше! Где вы сейчас? — жалобно спрашиваю я, как обиженный ребенок.

— Пятнадцатое марта. Давай я буду читать вслух, — предлагает Фелисити.

Мы с Сарой сегодня вели себя дурно и снова отправились в сферы без руководства наших сестер. Сначала мы думали, что заблудились, потому что мы оказались в туманном лесу, где бродило множество потерявшихся духов, и все эти бедные заблудшие души просили нас о помощи, но мы ничего не могли сделать для них. Евгения говорит…

— Евгения! Как вы думаете, она имеет в виду миссис Спенс? — восклицает Энн.

Мы дружно шикаем на нее, и Фелисити продолжает читать.

…Евгения говорит, что они не могут окончательно уйти, пока не выполнят свои задачи, в чем бы они ни заключались, и только после этого обретут покой. Некоторые из этих блуждающих душ никогда не найдут освобождения, и со временем они станут темными духами, которые причиняют разное зло. Они будут изгнаны в Зимние Земли, сферу огня, льда и теней. Только самым сильным и мудрым из наших сестер позволяется проникать туда ради того, чтобы темные обитатели той сферы могли высказать тысячи своих желаний. Эти духи могут превратить тебя в раба силы, если ты не знаешь, как ею пользоваться, и не умеешь изгонять их, как это делают старшие сестры. И если ты ответишь на зов такого погибшего духа, свяжешь себя с ним, ты можешь навсегда изменить равновесие сфер.

Фелисити отрывается от дневника.

— Ох, честно говоря, это самая худшая попытка сочинить готический роман! Здесь только не хватает скрипучих полов замка и героини, которой грозит потеря девственности.

Пиппа выпрямляется и хихикает.

— Ну так давайте прочитаем дальше и выясним, может, они все-таки потеряют девственность?

Сегодня мы снова очутились в том саду, полном ошеломительной красоты, саду, где величайшие желания могут стать реальностью…

— Вот это уже ближе к делу, — заявляет Фелисити. — Похоже, они сейчас вляпаются в какое-то приключение.

Пышный вереск с нежным ароматом, цветом напоминающий вино, покачивался под оранжевыми с золотом небесами. Мы долгие часы просто лежали в нем, ничего не желая, одним лишь прикосновением пальцев превращая стебли травы в бабочек, зная, что по нашей воле и желанию реальным может стать все, что мы только вообразим. Сестры показали нам потрясающие вещи, которые мы могли бы делать, способы исцеления, передали формулы красоты и любви…