Чарльз Уильямс - Иные миры

«Камень, — будто сговорившись, в один голос вещали они, — принадлежит мистеру Энгусу М. Шилдрейку, известному…» и т.д. К утру уже вся Англия знала, что мистер Энгус М. Шилдрейк владел — владеет ли сейчас — весьма сомнительно — неким волшебным камнем, исцеляющим все болезни по желанию пациента.

— Похоже, на этот раз Реджинальд попал в точку, — сказал сам себе лорд Эргли.

В принципе Реджинальд разделял это мнение. Вот только ни он, и ни один из тех, кто имел отношение к делу, не представлял, как быть дальше.

Посол Ирана воспользовался послеполуденным затишьем в Седрингхеме и обратил внимание лорда Белсмера на возможную связь событий в Риче с той реликвией, о которой ему (послу) уже приходилось упоминать, и если это действительно так, то будучи переданными за границу, новости могут иметь самые серьезные последствия. Лорд Белсмер принял слова посла к сведению и немного позже сумел дозвониться до Райвингтона. К телефону подошел Энгус. Им уже приходилось встречаться раньше, поэтому обошлось без долгих вступлений.

В ответ на просьбу секретаря Министерства иностранных дел о личной встрече Шилдрейк невесело рассмеялся.

— Дорогой лорд Белсмер, — горько сказал он, — я бы с радостью, но тогда вам придется прислать армейскую дивизию, иначе меня не вызволить. В имении толпы людей, они стоят, сидят, лежат на земле, стучат в двери. Каждая деревня, каждая ферма в округе делегировала сюда своих калек, и теперь все они требуют, чтобы я их лечил.

— А вы что? — спросил заинтригованный лорд Белсмер.

— В каком смысле? — переспросил Шилдрейк.

Секретарь устыдился собственного любопытства.

— Я имею в виду, разве местные власти не оказывают вам содействие? — нашелся он.

— Да, они стянули сюда всю полицию, — ответил Шилдрейк, — и сейчас запрашивают из Лондона подкреплений, но это едва ли поможет нам увидеться завтра.

— Я поговорю с людьми из Министерства внутренних дел, — значительно пообещал лорд Белсмер, — а вы уж, в свою очередь, пообещайте мне не покидать Англию и не избавляться от камня, не повидавшись со мной.

Шилдрейк колебался. Самым сильным его желанием было убраться из Англии как можно скорее, но убраться с камнем. Однако, если у министерства иностранных дел другие планы, это вряд ли получится. И чего их вообще понесло в эту историю? Не будет же Министерство иностранных дел заниматься каким-то камнем. Правда, Сесилия утром говорила, что в дело замешаны правительственные круги, а камень вроде бы попал в Англию из-за границы…

— Если вы меня вытащите отсюда, — сказал он наконец, — я, конечно, буду рад повидаться с вами перед отъездом.

— Вы что, в самом деле не можете выбраться? — с недоумением спросил лорд Белсмер. Он не мог представить, каким образом толпа, пусть даже большая толпа, может осадить поместье. Такого ему просто не доводилось видеть.

А посмотреть стоило. Перед парадным входом дома Шилдрейка волновалось человеческое море. Люди заполнили все пространство между домом и гаражом, они пытались заглядывать в окна, пробовали даже влезть через них в дом, в открытые настежь ворота входили все новые и новые страждущие. На лужайках, в садах, на верандах толпилось больше народа, чем приходилось видеть лорду Белсмеру за всю жизнь.

Пока их не трогали, они вели себя тихо. Пока… Они еще не знали, стоило ли сюда приходить, и вполне могли разойтись к вечеру из-за собственной неуверенности и самого обыкновенного голода. Но попытка небольшого отряда полиции вытеснить толпу за ограду вызвала глухое раздражение, грозившее в любой момент перерасти в серьезные волнения.

С помощью осторожных расспросов лорд Белсмер наконец составил для себя приблизительную картину происходящего, пообещал что-то внушительное и повесил трубку. Конечно, послать в Райвингтон дивизию — не проблема. Но позиции правительства именно сейчас изрядно пошатнулись, и страшно подумать, что наплетет завтра оппозиционная пресса, если он пошлет солдат и лишит толпу недужных английских мужчин и женщин шанса на излечение, да еще обеспечит бегство американского миллионера за море с уникальным и универсальным лекарством в кармане. Конечно, самый распоследний недоумок в оппозиции не хуже его или Шилдрейка будет понимать, насколько абсурдно ожидать каких бы то ни было исцелений от камня. Хоть бы премьер-министр оказался в Лондоне… но нет, он уехал в Абердин еще позавчера. Хорошо бы, конечно, взять Шилдрейка и без шума доставить в Лондон, тогда, глядишь, и толпа разошлась бы. А ведь где-то бродит еще сэр Джайлс Тамалти, о котором тоже упоминал иранский посол. Интересно, чем только занят этот Брюс Кумберленд?

Похоже, вообще ничего не делает.

Мысль о после заставила лорда Белсмера поежиться.

Он вовсе не рвался получать посвящение в высшие секреты «дружественного государства». Конечно, надо сделать все возможное, чтобы умыкнуть этого Шилдрейка без шума.

Лорд Белсмер размышлял еще несколько минут, а потом принял те меры, которые напрашивались сами собой.

Вечером все того же воскресного дня Хаджи Ибрагим навестил лорда Эргли. Верховный судья при виде перса в сердцах швырнул на пол специальный вечерний выпуск газеты.

— Это и есть то зло, которое вы предрекали? — спросил он. — Надеюсь, до вас дошли слухи об исцелениях?

— Я слышал куда больше о желающих исцеления, чем о самих исцелениях, — сдержанно ответил Хаджи. — И это вполне может оказаться злом.

— Что такое зло, мы узнаем, если Шилдрейк удерет с камнем в Америку, — проворчал лорд Эргли. — Я не удивлюсь, если им придется принять специальный закон о невыезде мистера Энгуса М. Шилдрейка. — — И такой закон может пройти через английский парламент? — серьезно спросил перс.

— Вполне, — кивнул судья. — Может, они назовут его иначе. Например, «Закон о предотвращении вывоза художественных ценностей». Тогда ему придется доказывать, что камень таковой ценностью не является, а правительство будет сомневаться, достаточно ли весомые аргументы он приводит.

Это может продолжаться столько, сколько нужно. Есть и другие варианты. Они могут объявить акт купли-продажи незаконным, но тогда понадобится настоящий владелец. Кто бы мог выступить в этом качестве? Не я, конечно, но и не сэр Джайлс, он не станет связываться, и можно держать пари, что это не будет ваш посол, ведь тогда придется вернуть камень ему.

— Вы полагаете, они не захотят вернуть камень? — спросил Хаджи.

— Тут и полагать нечего. Это ясно как день, — заверил его судья. — И я вам признаюсь, Хаджи, я бы не стал их осуждать. Мне кажется, этой вещью не может владеть какой-то конкретный человек, или группа людей, или даже конкретная страна. Другой вопрос — должна ли вообще существовать на свете подобная вещь, но после того, что я видел, и речи быть не может о ее уничтожении. Камень нельзя бросить в океан, я сильно подозреваю, что в скором времени он объявится у эскимосов или полинезийцев. Его даже потерять нельзя, вы же видите, что из этого получается.