Марли Гибсон - Пробуждение

— Это неправда, пап. Честно. Мама все преувеличивает.

— Она — твоя мать и волнуется за тебя.

Я прикусываю губу, чтобы не расплакаться. Я уже достаточно наплакалась за ночь, ожидая утра.

— Еще как волнуюсь, — более спокойным голосом поддержала отца мама. — Кендалл, ты призываешь в дом нечистую силу, а я этого не позволю.

Я сажусь ровно. Нужно как-то заставить их понять. Заставить маму понять.

— Мам, я ничего не призываю…

Мама показывает папе мой медальон.

— Отец Людвиг говорит, что с его помощью связывались с духами. Это попытка вмешательства в Божественные дела, а Библия это запрещает. Как ты можешь, Кендалл? Под моей крышей…

— С его помощью связываются с духами, — поправляю я.

— Видишь?

— Я не собираюсь соревноваться с тобой в знании Библии, мне не победить, — говорю я в свою защиту. Зачем Бог дал мне этот дар, если им нельзя пользоваться? — Я только знаю, что не совершаю ничего плохого. У нас в доме живет привидение, и я всего лишь хочу понять, что ему нужно.

Папа ставит чашку на журнальный столик. Это единственное, что сейчас отделяет меня от мамы.

— Кендалл, ты ведь не веришь во все эти истории про привидений Рэдиссона? Это все пустая болтовня. Не позволяй втянуть себя в это.

Как мне убедить их, если я сама совсем недавно поверила?

— Пап, я клянусь. У нас есть привидение. Я ее вижу и слышу. Ночью я с ней разговаривала, задавала вопросы. Знает ли она, что умерла? Как это случилось?

Мама закрывает рот рукой, и у нее на глаза наворачиваются слезы.

— Я не понимаю. Ничего не понимаю. Ничего. Я растила тебя примерной христианкой, Кендалл. А ты решила отплатить этим… этим… оккультизмом?

Господи. Новая крайность!

Я вскакиваю с дивана и подбегаю к ней.

— Мам, никакой это не оккультизм.

Пытаясь все объяснить, я сама начинаю плакать.

Я должна заставить родителей понять.

— Я не стала членом культа и не собираюсь почитать Сатану. Ты должна мне верить. Поэтому я не могу спать. Сначала было слишком тихо, а потом из генератора белого шума стали раздаваться голоса, а сейчас я слышу их в своей голове.

От моих слов мама заплакала еще сильнее.

— Я знала, что тебе нужны лекарства. Сегодня же запишу тебя к доктору Мерфи!

— Не надо! Я не больна! Я говорю вам о психологическом пробуждении. По крайней мере, так Лорин это называет.

— Кто такая Лорин? Воображаемая подруга? — спрашивает папа.

Он смотрит сначала на маму, потом — на меня.

— Нет, — раздраженно отвечаю я. — Лорин — хозяйка магазина «Божественная Женщина» на площади. Какая воображаемая подруга, пап? Мне почти семнадцать.

Папа снимает очки и начинает теребить дужки.

— В детстве у тебя была воображаемая подруга.

— Дэвид… не надо.

— Не было.

Это совсем на меня не похоже. Я никогда не делала ничего, что делали все остальные дети: не сосала палец, не писалась в кровать, даже с Барби не играла. И у меня уж точно не было воображаемой подруги. Ведь так?

— Была, — продолжил папа. — Не знаю, как ее звали, но ты говорила, что она пела тебе и помогала учить слова. Бабушка Этель считала, что это был твой ангел-хранитель.

Оо… как мило. Даже у мамы лицо смягчилось. Но хватило ее ненадолго.

— Я такого не помню, — решительно ответила я.

— Ты перестала упоминать о ней после рождения Кейтлин, — сказал папа. — Поэтому мы больше об этом не задумывались. Дети часто выдумывают себе друзей.

Конечно, потому что у детей чистые души, и они видят то, что скрыто от взрослых. Они легко принимают необъяснимое и прислушиваются к своему шестому чувству. Это я вычитала на одном из сайтов Селии. Неужели я уже тогда разговаривала с духами или призраками?

Мысль о том, как я могла сидеть в своей комнате и думать о каком-то Тони, что живет у меня в голове, как Дэнни из Сияния, здорово меня путает. Отсылка к Шестому чувству не произвела на моих родителей должного впечатления, поэтому про свое «сияние» я промолчу.

Хоть я сама себя до конца и не понимаю, мне нужно заставить родителей понять.

— Послушайте, я правду говорю. У меня появились телепатические способности.

— Кендалл, это же абсурд, — срывается на меня мама.

В этот момент возвращается Кейтлин.

— Что у тебя появилось?

Папа оборачивается.

— Кейтлин, это касается только твоей сестры и нас.

Она показывает мне язык.

— Ты такая уродка, Кендалл!

Папа указывает ей на лестницу.

— Хватит, Кейтлин! Собирайся в школу.

— Но она и правда уродка, — уходя, бормочет Кейтлин.

— Подожди, пока у тебя начнется пробуждение, — ору ей вслед я, — это наследственное.

Мама с папой смотрят на меня так, словно это они увидели привидение. Мама бледнеет, а у папы расширяются зрачки.

— Сегодня же вечером пойдешь в церковь, — заявляет мама. — Мы еще не были в церкви Христа Спасителя, но отец Людвиг обещал позвонить здешнему священнику и представить нас.

— Мам, это никак не связано с религией. Все дело в моем пробуждении.

Я почти умаляю.

Мама наклоняется ко мне. От волнения она за час постарела на десять лет. Мне очень больно причинять ей такие страдания. А как, она думает, я себя сейчас чувствую?

— Кто рассказал тебе об этом пробуждении? — спрашивает мама.

— Лорин. Лорин Вудс. Я же говорила, ей принадлежит магазин «Божественная Женщина».

— А что это за магазин? С таким названием? — вступает в разговор папа.

Я снова начинаю жевать нижнюю губу.

— Ну, это магазин в стиле New Age, — бормочу в ответ я. Вдруг я бросаюсь на ее защиту. — Она тоже телепат и чувствительная, так что прекрасно понимает, через что я прохожу. — Я пытаюсь объяснить все, о чем говорили мы с Лорин. Особенно о моем даре чувствительности. — Это — дар, мам. Он дан мне Богом. — Хотя сейчас это больше тянет на проклятие. — Я ничего не придумываю и не принимаю психотропные препараты. Это по-настоящему.

Папа с мамой отходят в сторону и о чем-то шепчутся. Благодаря своей чувствительности я отлично их слышу.

— Сара, я уверен, это все из-за переезда. Им с Кейтлин пришлось нелегко. И каждая приспосабливается по-своему. Сейчас они больше всего нуждаются в нашей любви и поддержке.

— Я никогда не отказывала в этом своим детям, — быстро ответила мама. — Но я не потерплю, чтобы какая-то посторонняя женщина учила мою дочь развивать телепатические способности. Это противоречит всему, во что я верю. Это против Бога. Иди на работу, Дэвид. Я сама во всем разберусь.

Папа целует маму в щеку и подмигивает мне.

— Мы поговорим, когда я вернусь, хорошо, Кендалл?