Арч Стрэнтон - Кошмар на улице Вязов

— Да брось, — ухмыльнулся в ответ патрульный.

— Ты уже слышал потрясающую новость? — спросил сержанта второй.

— Нет, а что случилось?

— Завтра с утра начинаем планомерное прочесывание города.

— И кого ищем? — полюбопытствовал Гарсиа.

— Какого-то типа с обожженной мордой, — снова ухмыльнулся первый.

— Интересно. А почему именно с обожженной?

— Крайсвел что-то там нашел под ногтями у этой девки. Ну той, что убили вчера ночью.

Мардж напилась. Впервые в жизни и до состояния «риз». Иначе она просто сошла бы с ума из-за терзавшей ее весь день тревоги. То, что происходило, было совершенно непонятным, не вмещавшимся в привычные рамки жизни, и от этого особенно страшным. Чем больше Мардж размышляла, пытаясь найти хоть какое-то более-менее сносное объяснение случившемуся, тем больше пугалась.

Она хотела помочь дочери, но вместо этого начала БОЯТЬСЯ ее, словно именно Нэнси являлась хранительницей давно забытого, а теперь вернувшегося вновь зла. В затуманенном страхом мозгу женщины прошлое и настоящее слились в жутком альянсе, и рассудок оказался не в силах выдержать такую нагрузку. Случилось худшее — из желающей помочь, женщина сама превратилась в человека, нуждающегося в помощи. И, как это часто бывает, Мардж нашла эту помощь. Универсальный страхоутолитель, помещенный в стеклянную бутылку, отличное лекарство от кошмара.

К тому времени, когда Нэнси вернулась домой, Мардж уже не могла произнести ни слова. Она лежала на диване в гостиной и посапывала. Тонкая дорожка слюны из растянутого в пьяной улыбке рта сбегала на диванную подушку, собираясь в небольшую вязкую лужицу…

Для Нэнси это был сильный удар. Человек, на которого она могла рассчитывать, спал, напившись в стельку! Несколько секунд девушка молча смотрела на мать, а затем достала подушку и плед, устраивая Мардж поудобнее. Ею овладело отчаяние. Нэнси чувствовала себя, как подопытная мышь, мечущаяся по лабиринту в поисках выхода. И каждый раз кто-то опускает заслонку перед самым носом в тот момент, когда до выхода рукой подать. Все отворачивались от нее. Никто не хотел говорить правду. Одни потому, что не знали, другие — потому что боялись.

Самое ужасное было в том, что Нэнси понимала: кое-кто из тех, с кем ей пришлось разговаривать сегодня, знают все. Они могли бы рассказать о чем-то страшном, когда-то произошедшем в этом маленьком городе. Могли, но не хотели. И все были напуганы.

Впервые в жизни Нэнси увидела город через призму живущего в нем страха. Уродливый и жалкий. Скорчившийся, словно ждущая удара бездомная шавка. Сходящий понемногу с ума, покорившийся неизбежному, он вызывал у нее отвращение, словно изъеденный червями гнилой орех, — снаружи красивая скорлупа, а внутри серая пыль. Город знал об убийствах и дрожал перед ними. На Нэнси смотрели как на человека, разбудившего зло. Разрушившего пусть иллюзорный, обманчивый, но кажущийся спокойным мир. С плохо скрываемой ненавистью, щедро разбавленной страхом. Это касалось почти всех. Почти. Для тех же, кто НЕ ЗНАЛ, она становилась просто несчастной, сходящей с ума девочкой. Но таких было мало. В основном город помнил тот ужас, который ему довелось пережить. Два года, когда люди боялись выходить на улицу с наступлением темноты, два года, когда детей — даже днем — всюду сопровождали родители. Два года, наполненных предчувствием смерти, ледяным ожиданием и черной тоской. И когда все закончилось, город, по какому-то молчаливому согласию, похоронил свои воспоминания вместе с главным виновником этой длинной, наполненной безумием, трагедии. Но страх остался. Он лишь скорчился внутри людей, ожидая случая выползти наружу и расправить длинные серые щупальца.

Нэнси не могла помнить этого. Она была слишком мала тогда. А не помня — она не понимала. Девушка знала лишь одно: ее хотят убить. И никто, никто не хочет помочь ей.

День похорон был никаким. Серые низкие облака висели над почти пустым кладбищем. Ветер гнал старые листья и пыль по улицам. Все замерло в каком-то странном оцепенении.

Местный священник, молодой мужчина в длинной черной сутане, стоя в изголовье тяжелого, закрытого крышкой и укутанного цветами гроба, обращал к небу торжественную прочувствованную речь.

— Прах праху! Пусть Господь Бог спасет душу этого молодого человека.

У могилы, к немалому удивлению Нэнси, собралось довольно много народу. Пришли полицейские, свободные от дежурства, родители Глена, еще какие-то люди, которых она не знала. Слипающимися глазами Нэнси продолжала смотреть на священника. «Феномин» еще помогал ей справляться со сном, но истощенный мозг настойчиво требовал отдыха.

— Мы попросим милосердия Божьего по отношению к нему.

— НЭНСИИИИИИИИИииииии…………….

Девушка вздрогнула. У соседнего надгробья скорчилась страшная красно-зеленая фигура. Длинные лезвия сомкнулись.

КЛИНГ! КЛИНГКЛИНГКЛИНГ!

— Не судите, да не судимы будете!

— НЭНСИ! Я ПОИГРАЮ С ТОБОЙ В МЯЧИК!

И пусть душа Рода Лейна…

Истошный визг разорвал тишину кладбища. Священник умолк, удивленно глядя на кричащую уснувшую девушку. Несколько полицейских вцепились в нее, тормоша, стараясь разбудить.

Мардж с ужасом смотрела, как один из парней влепил дочери хлесткую пощечину, вырывая ее из лап кошмара.

Нэнси вскрикнула и проснулась. Дыхание было частым и прерывистым, взгляд, полный страха, метался, перескакивая с одного лица на другое. Постепенно девушка успокоилась, приходя в себя.

— Простите… — выдохнула она. — Мне лучше уйти.

Нэнси встала и, пошатываясь, побрела к кладбищенским воротам.

У нее осталось мало времени. Очень мало времени.

Мардж нашла девушку, сидящей на широких мраморных ступенях костела. То, что произошло на кладбище, только усугубило ее страх перед дочерью. Женщине пришлось перебороть в себе что-то, прежде чем она смогла, сделав спокойное лицо, подойти к этой сжавшейся фигурке.

— Возьми себя в руки, милая, — чуть дрожащим голосом произнесла Мардж.

У нее вдруг появилось безумное желание выпить. И не просто выпить, а снова набраться до беспамятства, погрузиться в спасительную темноту алкогольного забвения.

Мардж судорожно облизнула губы.

— Пойдем, дорогая, — сказано это было достаточно твердо, чтобы Нэнси почувствовала себя уверенней.

Девушка кивнула, поднимаясь на ноги, и они вместе направились к запаркованному у ворот темно-вишневому «вольво-ДЛ». Им оставалось пройти всего несколько метров, как от ограды отделился человек и шагнул навстречу.