Лори Хэндленд - Темная луна

Меня захлестнула усталость. Я должна была хоть немного поспать, даже если сейчас шесть утра. 

— Которая из комнат моя? 

Джесси моргнула. 

— Ты остаешься здесь? 

— Конечно, здесь. Где же еще? — Уилл похлопал меня по плечу и слегка подтолкнул вглубь дома. — Третья слева. 

— Спасибо. 

— Джесс, выделишь Элизе для сна что-нибудь из одежды? 

Я посмотрела на Джесси как раз вовремя, чтобы заметить ее насупленный вид. Перехватив мой взгляд, она наморщила нос. 

— Идем. 

Мы прошли по коридору и остановились у первой двери справа. За ней стояла не застеленная двуспальная кровать, на полу лежали два открытых чемодана. Джесси принялась копаться в ворохе одежды. 

— Ник... 

Я оборвала себя на полуслове, огорченная тем, что едва не поинтересовалась, не говорил ли Ник обо мне. Не будь я такой осторожной, то попросила бы Джесси под партой переправить ему записку. Смех, да и только. 

— Что Ник? — Она извлекла из кучи безразмерную мятую футболку и бросила мне через комнату. 

— Не важно. — Я повернулась к двери. 

— Он просил передать тебе, что вы скоро увидитесь. 

Я резко обернулась, раздосадованная тем, как ёкнуло сердце. 

— Ты собиралась мне это сообщить в текущем веке? 

— Не наезжай. Не я ему лгала. 

— Я не лгала. 

— Ну, недоговаривала. 

— По-твоему, я должна была сказать: «Да, кстати, я тут покрываюсь шерстью и вою на луну. Не знаю, излечусь ли когда-нибудь от этой болезни. Мое состояние может ухудшиться. И у нас не будет детей. Давай поженимся»? 

Могла бы поклясться, в глазах Джесси мелькнул проблеск сочувствия, но видение было столь мимолетным, что я списала его на разыгравшееся воображение еще до того, как охотница огрызнулась в ответ: 

— Скажи ему хоть что-нибудь, доктор. Парень тебя любит. 

— Вовсе нет. 

Я машинально отвергла такую возможность, даже не успев как следует осмыслить слова и поступки Ника после его возвращения в мою жизнь. Между нами, безусловно, существовало какое-то притяжение, но я сомневалась, что это любовь — по крайней мере, для Ника. 

— Ты права. — Джесси обвела меня скептическим взглядом, начиная с растрепанных волос и заканчивая грязными кедами. — Тощая белокурая интеллектуалка… нет, ты явно не в его вкусе. Уверена, ему неприятен сам твой вид. 

— Ник держится так, словно и впрямь неприятен. 

— А потом, дай-ка угадаю, засовывает язык тебе в рот. 

Я нахмурилась. Близко к истине. 

— Вот что я думаю. — Джесси глубоко вдохнула. — У тебя маленький опыт общения с мужчинами. 

— А ты по этой части эксперт? 

— Большую часть жизни я резвилась с мальчишками. 

Я вздернула брови. 

— Не стоит сразу думать о плохом, доктор. 

— Элиза, — поправила я. — При слове «доктор» мне так и хочется попросить тебя наклониться и покашлять. 

Джесси почти улыбнулась, а я даже не пыталась шутить. 

— Что такого сказал Эдвард, отчего ты попросила Ника уйти? — спросила Джесси. 

«Он знает имена убитых тобой». 

Я не могла открыть Джесси правду, так же как не могла открыть ее Нику. 

— Он сказал, Ник что-то замышляет. Ему нельзя доверять. Иначе кто-то погибнет. 

— Зная Эдварда, могу предположить, что этот «кто-то» федерал. — Она прекрасно изучила шефа. — Если бы Франклин был врагом, то убил бы тебя при первой возможности. Плохие парни, вопреки большинству популярных кинофильмов, не забалтывают противников до смерти и не подстраивают им западню, чтобы у хороших парней появилось время сбежать и в конце одержать победу. Настоящие злодеи убивают не мешкая, а затем исчезают. 

Джесси была права. Ник ничего не замышлял, он лишь делал свою работу. Работу, которая может привести к тому, что либо я получу смертельную инъекцию, либо он — пулю в голову. Опять муки выбора.

— Манденауэр, вероятнее всего, опасается, что ты поддашься чувствам. Когда такое случается, его идеальный мир разлетается на осколки. Ты знаешь, как он относится к тому, что у подчиненных есть личная жизнь. 

Тут есть загвоздка. По мнению Эдварда, я не ягер-зухер и не заслуживаю жизни — ни личной, ни какой-либо иной. 

— А федерал очень даже ничего, — продолжала развивать мысль Джесси. — И как тебе удалось сохранить девственность с таким кавалером? 

Обсуждение с почти незнакомым человеком моей сексуальной жизни — или ее отсутствия — не казалось мне правильной темой беседы. Однако Джесси была не из тех, кого так просто отшить. 

— Давай же, колись. Все у вас было. Ты просто не хочешь, чтобы Манденауэр знал.

Я невольно потрясла головой. 

Насмешливое фырканье Джесси было столь же обидным, как и ее слова: 

— Ты и впрямь Снежная королева. 

— Благодарю. — Я повернулась к двери. — В этих словах я и нуждалась. 

— Постой, Элиза, — Джесси коротко вздохнула. — Прости. Иногда я мелю всякую чушь.

Трудно постоянно быть паинькой. 

Я обернулась. Судя по виду, Джесси и впрямь сожалела. 

— У меня никогда не было подруг, — пожала она плечами. — До... 

— Ли? 

— Зи. Но всё обернулось не очень-то хорошо. 

Это еще мягко сказано. Меня удивило, что Джесси удалось сблизиться с Ли после того фиаско в Миниве. Впрочем, эта парочка друг друга стоит. 

Тем не менее, меня утешал тот факт, что Джесси, как и я, испытывала трудности в общении. Я стала лучше ее понимать. Она мне даже отчасти понравилась. 

— У Ли все было так же? — не удержалась я от вопроса. — Ей тоже сложно заводить друзей, как и... — Я собиралась сказать «нам», но не смогла произнести вслух, какая я неудачница. 

— Ли? — Джесси рассмеялась. — Нет. Она повелительница помпонов. 

— Прости? 

— Королева выпускного бала, чирлидерша, подружка полузащитника. Не могу поверить, что не пристрелила ее, когда была такая возможность. 

Слова Джесси заставили меня улыбнуться. От таких девушек, как Ли, у меня тоже зубы сводило... в прошлом, когда такие вещи имели значение. 

Но когда узнаёшь, какими чудовищами населен этот мир, мелкие страхи юности теряют былую силу. Хоть в чем-то есть плюс. 

— Если Франклин объявится снова, возьми его в оборот. 

Я не совсем понимала, какой смысл Джесси вкладывала в слова «взять в оборот». В любом случае... 

— То есть? 

— Займись сексом, — пояснила она, закатывая глаза. — Может, это тебя хоть немного раскрепостит. 

Я думала, мы заключили некое перемирие, но сейчас она явно меня задирала. Не понимаю зачем. 

— Не могу, — сказала я. 

— Хочешь умереть, так и не узнав, каково это — быть с тем, кого любишь? 

— Кто сказал, что я люблю Ника?