Ричард Матесон - Смертельный номер

Ни один из них не обратил внимания на то, что происходило в этот момент в другом конце кабинета, позади них.

Им и в голову не могло прийти бросить взгляд на правую рукавицу рыцаря, на конце одного пальца которой тяжело повисла большая капля крови.

— Где бы я мог найти вашего супруга, миссис Делакорте? — спросил шериф.

На ее лице мелькнула горькая улыбка.

— После того, как он совершил убийство? — поинтересовалась она. — В самолете, летящем в Европу, вероятно.

«Нет, — я решительно отверг это предположение. — Макс на такое не способен». Однако гораздо больше мои мысли в этот момент занимало происходящее с доспехами рыцаря, ибо капля крови наконец-то с легким шлепком упала на пол. Но они ничего не услышали.

«Как можно не услыхать этот звук?» — не веря себе, подумал я.

— Вы, значит, считаете, что он покинул страну? — важно спросил шериф, явно не слышавший звука упавшей капли.

— Шериф, откуда мне знать? Как вы считаете?

Она тоже ничего не слышала.

Теперь уже вторая капля крови медленно стала копиться на конце рукавицы. Как зачарованный, я не мог оторвать глаз от того, как она, постепенно наполняясь, оторвалась от рукавицы и шлепнулась на пат рядом с первой. На полу стало расплываться темное пятно.

«Вы что, оба глухие?» — кричал им мой разум.

Очевидно, так оно и было. Плум пристально разглядывал гроб подле гильотины.

— Это тоже фокус? — спросил он.

— Нет, это настоящее. По крайней мере, он так говорил.

— Настоящее? — Шериф был поражен до глубины души. — Настоящий гроб в кабинете, где работает ваш муж?

«В Палате Волхвований!» — вскричал я бесшумно.

— Такой это человек, — в качестве объяснения ответила Кассандра.

«Да прислушайтесь же, люди!» — думал я.

Плум заглянул сквозь стеклянную крышку гроба и вздрогнул, увидев внутри чье-то лицо. Видимо, он решил, что это и есть Макс.

— Это он? — вне себя от ужаса выдохнул он.

— Разумеется, нет, — нахмурилась Кассандра. — Кукла в четверть натуральной величины.

Плум скривился, он выглядел почти больным.

— Выглядит совсем как настоящий.

Он повернулся, собираясь спросить Кассандру еще о чем-то, но встретил ее взгляд, устремленный на рыцарские доспехи. «Наконец-то», — подумал я, и в ту же секунду третья большая капля крови тяжело оторвалась от железного пальца.

Оба одновременно моргнули, когда она шлепнулась на пол.

«Наконец вы это услышали, — подумал я. — Ну и слух же у вас!»

— Господи, что это? — проговорил, заикаясь, Плум.

На лице Кассандры возникло выражение отчаянного ужаса.

— О, не может быть… — выговорила она.

Плум кинулся к доспехам.

— Но это же бессмысленно, — слабо произнесла Кассандра.

Я был с ней полностью согласен. «Но кто же находится внутри?»

— Почему вы все время так говорите? — поинтересовался Плум.

— Потому что он иллюзионист. Профессионал, который только и знает, что морочит людям головы. Он ни в чем не признает очевидности.

«Наконец-то она хоть что-то поняла», — решил я.

Но и поняв это «что-то», Кассандра, затаив дыхание, следила, как Плум приблизился к доспехам и замер перед ними.

На конце перчатки зловеще росла четвертая капля крови. Плум моргнул, Кассандра — тоже, когда капля тяжело упала на ставший алым в этом месте пол.

Он осторожно потянулся к забралу, его движения были едва заметны, почти невидимы глазом. Кассандра с ужасом следила за ним. Пальцы шерифа приблизились почти вплотную к металлическому шлему. Еще ближе…

ГЛАВА 15

Общее изумление!

Плум отпрянул с невольным криком, когда доспехи резко распахнулись, а их металлические петли оглушительно щелкнули. Кассандра испуганно отпрыгнула. Я тоже мысленно и отпрянул, и отпрыгнул, и громко вскрикнул, когда Великий Делакорте появился из доспехов и сделал шаг вперед.

На нем был парадный костюм иллюзиониста — белый галстук, фрак, в руках цилиндр. На лице сияла торжественная улыбка «на публику».

Чувствовалось, что его появление не предназначалось нам, это выполнялся ритуал, хорошо знакомый многим поколениям поклонников искусства магии. Достоинство. Доброжелательность. Мастерство.

— Приветствую вас, дорогие мои друзья! — громко произнес Великий Делакорте.

Несмотря на мой испуг, вызванный этой неожиданностью, и на то, что его поведение в целом не получило моего одобрения, сердце мое было, разумеется, согрето таким отточенным профессионализмом.

Это был совершенно не тот Максимилиан Делакорте, который говорил с Гарри Кендалом. Неужели это было всего несколько часов назад?

Тот, прежний, был измученным и слабым, он едва находил в себе силы говорить. И лишь когда его обуял гнев, он обрел энергию. То был страдающий человек, сломленный внутренней болью.

Тот, кто стоял сейчас перед нами, и в самом деле был Великим Делакорте.

Более того. Этот человек был полон сил, энтузиазма. Энергия словно бурлила в нем. Говоря современным языком, он «завелся», кипел. Необычное радостное возбуждение чувствовалось во всех его жестах и даже в выражении его лица, несмотря на тренированную способность держать себя на сцене в руках.

Но что-то большее, чем просто возбуждение, пыталось пробиться на поверхность.

Застывшие в изумлении Кассандра и шериф Плум вздрогнули, когда Макс щелчком распрямил цилиндр и водрузил сто себе на голову.

— Нынче я собираюсь доставить себе подлинное удовольствие, — приподнятым тоном начал он, — и продемонстрировать вам несколько небольших трюков… может быть, более сложных манипуляций… примеров ловкости рук… приемов черной магии, которые помогут каждому из вас — хотите вы того или нет — оказаться лицом к лицу с Великой Тайной.

Ледяной ужас сжал мои внутренности.

Так начиналась его выходная речь (собственно, таким же было начало и моих собственных выступлений) на протяжении уже четырнадцати лет.

По завершении этой речи он, как правило, руками взметал в воздух облачко золотистых сверкающих крупинок и тут же рассеивал их без следа. Так поступил он и на этот раз.

Плум даже забыл дышать и, раскрыв рот, смотрел на Макса.

А тот плавным жестом снял с головы цилиндр и отвесил изящный поклон.

— Не припоминаю, чтоб мы когда-либо встречались с вами, сэр, — сказал он.

Плум оставался недвижим. Как и я (собственно, ничто другое было мне не под силу). Но я не мог побороть леденящего предчувствия, что сын и вправду сошел с ума. А почему бы и нет, учитывая все обстоятельства?