Виктор Гламаздин - Одна против зомби

— П-п-п-предъявите п-п-п-пропуск!

— Да он мне совсем не нужен, я ж еще вчера договорилась, что пропустят, — соврала я, с трудом отрывая от себя чужую лапу. — Мне сказали: мол, поднимись на второй этаж, сверни там налево и топай мимо третьего кабинета, что на правой стороне. Я кстати, опаздываю. Можете меня не провожать. Сама найду дорогу. Заранее благодарна. После переговоров подарю Вам коробку лучших кубинских сигар и одеколон, которым в Кремле пользуются все высокопоставленные чинуши.

Я попыталась обойти вахтера. Но тот схватил меня за руку. Между прочим, за самую ценную в страховом деле — за правую.

— Ты чо, блин, делаешь, дубина стоеросовая! — вскрикнула я. — Сломаешь кость — засужу по-черному! Гестаповская морда!

— Идите в б-бюро п-п-пропусков! — костолом указал мне, в какой стороне это бюро находится, и отпустил руку.

Я отскочила от вахтера. И потерла атакованную им руку, морщась от боли и мысленно призывая на его голову мышиный грипп, гастрит и свинку.

— Ты мне чуть руку не сломал! — заявила ему я и добавила шепотом: — У-у, козел! Я убивала и за меньшее!

Засучив рукав, я оглядела пострадавшее запястье. На нем были отчетливо видны лиловые следы от безжалостных пальцев проклятого мной вместе со всем его потомством заики-вахтера.

Я попыталась найти на его роже следы раскаяния или страха за содеянное. Но тот, сволочь и садист, как ни в чем не бывало — гранату ему в штаны, — повторил:

— Извините, но Вам н-необходимо идти в б-бюро п-п-пропусков!

Вахтер снова указал мне направление, в котором я должна топать от проходной.

— П-п-пройдите по к-коридору до к-конца. Извините за п-п-причиненное т-такой к-красивой д-девушке н-неудобство.

Я зло, словно перееханная трамваем анаконда, зашипела на вахтера, и направилась в указанном этим сатрапом направлении, бормоча на ходу бессмертные строки Пушкина:

  — Скривив улыбкой страшный рот,  Могильным голосом урод  Бормочет мне любви признанье.  Вообрази мое страданье!

Я рассмеялась, забыв на время и про нехорошие предчувствия и почти покалеченную руку.

Глава 2. Внутренний враг

Я хихикала недолго. В кристально чистую работу моего сознания вторглась, омрачив и замутнив его напрочь, мысль о том, что что-то тут не так.

Судите сами, сестрицы, разве бывает так, чтобы в одном единственном месте имелось столько всякой потусторонней хрени? Череп на дверной ручке. Гогочущие горгульи. Мрачный офис, где творятся странные дела. Упертый вахтер, который по подготовке тянет на мастера-рукопашника.

Для полного соответствия антуража содержанию происходящего действа не хватало только появления какого-нибудь графа Дракулы — всемогущего повелителе нежити: свежеобращенных упырей, леших, созданных духами из умерших в лесу детей, а также ставших русалками утопленниц и поднятыми с ближайшего кладбища зомби.

«Зомби!» — мое сердце ухнуло вниз и провалилось куда-то в район мочевого пузыря.

Чувствуя приближение приступа панического страха, я изо всех сил попробовала обхихикать его. Однако чего-то мне совсем не хихикалось.

Тут я вспомнила, как лечилась от зомбифобии в одной из клиник. К нам ходили всякие студенты и преподы рассказывали им, что проблемы здешний пациентов упираются не в количество уколов и не в пачки пилюль, а исключительно в то место в душе, откуда вовсю прет внезапными страхами и мнительными сомнениями, словно дерьмом из деревенского сортира.

Не поняв, с кем или чем борешься, не победишь никого и ничего!

Главная трудность в лечении фобий как раз и заключается в том, что оные воспринимаются исключительно в качестве внешнего врага. Кто-то извне напугал. Что-то извне напрягло. И дождь вторую неделю льет так, что становится страшно, как бы не затопило на хрен в собственной квартире на двадцать втором этаже.

А на самом деле ни дождь, ни даже удар штиблетом по фейсу к нашим фобиям никакого отношения не имеют. Наш враг сидит внутри нас. И важно понять его тактику. И тогда вы, сестрицы, сильно удивитесь, выяснив, что ваш внутренний враг вовсе не желает сделать вас неудачницами и больными на голову нищими старухами.

Нет, внутренний враг заботится о вас. Только по-своему. Он уверен, что пуская вашу нервную систему в расколбас, спасает вас от всяческого сглаза, порчи и нападения шайки матерых убийц.

И из-за этого всего так глупо зашуганы человеки. Нет, не только человеки, а все млекопитающие, даже бесстрашные помоешные коты.

Я пошла своим путем в борьбе с внутренним своим врагом — договорилась с ним. Мол, я признаю существование зомби и их охоту за мной, а мой внутренний враг обязуется вместо парализации меня страхом, во всяких стремных случаях лить ведрами адреналин в мои артерии и раскрывать на полную катушку скрытые резервы моего организма.

Бонус от сделки был.

Теперь мой внутренний враг уже сомневается во всемирном зомби-заговоре. И мне приходилось не раз серьезно потрудиться, чтобы убедить его, что такой заговор существует, и мы должны положить ему конец либо погибнуть в неравной схватке, пожранные с кишками живыми мертвецами.

Внутренний враг умирать не захотел. Поэтому начал исправляться. А я, освобожденная от его ежедневной навязчивости, стала замечать наличие своего рода зомбированности в каждом отдельно взятом за вымя пипле.

На мой взгляд, начальная стадия зомбированности возникает для пациента совершенно незаметно.

Прогнулся под начальника, под тещу-свекровь, под собутыльников на даче и получил удовольствие.

Кончается все одним. На любой вопрос вроде:

— А чо ты, как зомби, тряпка тряпкой?

Следует стандартный для первой стадии зомбированности ответ:

— А чо, я один такой? Вон вся Европа зазомбирована, какой тогда с меня-то сирого и убогого спрос? И ваще, идите все на хрен, хочу лизать господские штиблеты и отдавать деньги секте «Единые во грехе», лижу, не хочу — не лижу. Я свободный человек, чо хочу, то и ворочу.

На второй стадии социальной зомбированности отмечается возникновение провалов в памяти во время разговора с хозяином. Поэтому зомби в этот период постоянно путается, сосредотачиваясь на выполнение тех задач (почти всегда второстепенных), которые ему приказали выполнить либо в начале, либо в конце чтения нотаций.

Начало третьей стадии характеризуется полной психической и физиологической зависимости от повелителей. Зомби третьего уровня даже вдали от хозяина думает: «А как отреагирует на это хозяин? А вдруг рассердится? А может, похвалит?»