Александр Арбеков - Две ипостаси одной странной жизни

— Честно говоря, не чувствую.

— Боже мой! Данные стихи написал Тютчев. Великий русский поэт, — вздохнул я. — Что тебе, еврею… Эх! Деньги, пожалуйста, переведи на мой счёт. Через неделю возвращайся к своей обыденной, комфортной и привычной жизни. Единственная просьба имеется к тебе.

— Какая?

— К Наташе не приближайтесь более чем на сотню метров. Если что ни так, пристрелю, как дранного пса, в самой тухлой, убогой и вонючей подворотне! Понятно?!

— Крайне неожиданна для меня данная сентенция, но я всё понял, — вздрогнул Аристарх.

— Ну, и славно….

На этой ноте мы расстались. Чуть позже я вдруг вспомнил, что так и не задал Аристарху крайне интересующие меня вопросы. Да чёрт с ними!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Ожидание счастья — тоже счастье.

Я очень пристально и внимательно смотрел на Наташу так долго, что она стала суетиться, а потом заметно нервничать.

— Зачем ты так смотришь?

— Да совершенно незачем. Я просто любуюсь тобой, самым совершенным, великолепным и красивым существом на этом свете!

— Неправда! Ты лжёшь! Суть заключается в другом или ином! Не надо мне вешать лапшу на уши!

— Фу, ну что за моветон!

— Я такая, какая есть!

— Ну, зачем мне лгать, не вижу смысла. Ты и я, только мы одни с тобой существуем во всей Вселенной.

— Смысл есть всегда и во всём! Ты, вообще, как себя чувствуешь?! — у женщины почему-то задрожали руки и появились слёзы на прекрасных лазоревых глазках. — Зачем и почему мы здесь находимся?! Как ты считаешь?! Подумай. Оцени ситуацию.

— Что? — удивился я. — Ты в своём уме?!

— В нём! А ты в своём?!

— Я в этом неуверен с недавних пор, но возьмём за основу постулат о том, что я вполне нормален. Ну, вообще-то, я, вроде бы, — твой любовник. Ты меня, смею напомнить, пригласила на ужин при свечах. Я, честно говоря, приготовил кольцо с бриллиантом. Оделся в довольно неплохой костюм, если ты обратила внимание. Их у меня целых три. Я выбрал лучший. Кроме этого я владею парой башмаков и двумя натуральными хлопчатобумажными рубашками, одна из которых не надёвана мною уже сто тысяч лет и почти новая.

— Фи, ну что это за выражение!? «Не надёвана». Ужас! Кошмар! Бред! — рассмеялась женщина и снова как-то странно, загадочно и задумчиво посмотрела на меня.

— Да наплевать мне на все эти твои условности, правила хорошего тона, приличия и так далее, и тому подобное! Насрать на всё! Не надёванная, значит не надёванная! И никак иначе! Она ненадёванная!

— Тихо, успокойся. Ненадёванная, — значит ненадёванная. Я полностью с тобой согласна.

— А почему это я должен быть спокойным?! С какой это стати? Тебе не кажется, что наши отношения заходят в тупик? — мрачно произнёс я, подозрительно глядя на женщину. — Чувствую какой-то подвох, двойное дно. Что-то ты не договариваешь! Что-то от меня скрываешь!

— Дорогой, не горячись! Прошу тебя, мой милый и любимый! Успокойся! — страшно засуетилась Наташа. — Вообще-то, наши отношения вроде бы вот-вот только начались.

— А как же мне не горячиться, если ты не способна на поступок?! — мрачно буркнул я.

— Какой, любовь моя?

— Ты готова выйти за меня замуж? — резко поменял я тему разговора.

— Ничего себе! Вот это заявление!

— Так готова или нет?

— Конечно, готова, солнышко моё! Но почему и зачем ты так неожиданно возбудился в сей неурочный и совершенно неподходящий для таких признаний час?!

— А потому, что я абсолютно пьян!

— О, Боже! Когда ты успел?!

— Да, я пьян, — воскликнул я. — Но не в обычном смысле слова. Я пьян только и именно тобою, и пьянею от тебя, одной единственной и любимой женщины на этом свете!

— О, моя радость! — восхитилась Наталья.

— А, вообще, многие не знают о некоторых особенностях моего организма. Он очень могуч. Печень пока ещё довольно успешно нейтрализует всякие там вонючие токсины, головной мозг творит необыкновенные чудеса. Нейроны восстанавливаются в бешенном темпе. Почки работают так, что дай Бог подобным образом работать пяти, а то и десяти водоочистным сооружениям. Поджелудочная железа, конечно, держится и крепится из самых последних сил, приступ панкреатита не за горами, но пока, слава Богу, ещё не наступил. Простата взывает к мщению, но сопротивляется, как Брестская Крепость в июне или в июле 1941 года! До последнего солдата. Вернее, до последней клетки!

— Саша!

— Кровеносная система готова на всё! Сердце в одной упряжке с мозгом творит чудеса! Иммунная система сдерживает натиск враждебных сил так, как будто их агрессия приведёт к гибели мира!

— Саша, я готова ради тебя на всё, но больше не пей, прошу тебя.

— Как же мне не пить, если отношения не выяснены? — возмутился я.

— Какие отношения?

— Кто твой начальник, который тебя трахает? Где ты и он работаете? Что за организация такая или фирма? — возмущённо произнёс я.

— Санечка, ну, успокойся. Фирма, как фирма. «Газпром». Местечковый филиал, отдел. Сидят идиоты перед мониторами и изображают видимость работы, а на самом деле играют в покер или во что-то другое. Какие-то зомби, злодеи, стрелялки, танки и нечто подобное… Я, честно говоря, разогнала бы этих придурков через неделю. Толку и пользы от этих кретинов нет никаких. Ну, местечковые серые и немощные мыши, бездарные клерки, расходный материал, компьютерная пыль… Помрут, и никто не вспомнит о них через день. Жалкие и крайне убогие существа. Тьфу!

— Ну, не стоит так горячиться, — насупился я. — Ты не права. Каждый человек, — это целый Мир! Все мы стремимся к каким-то достижениям и высотам. У всех есть какие-то хобби, ну, например, — рыбалка, охота, собирание царских монет или банкнот, марок, ваз какой-нибудь китайской династии, или лазание по горам или пещерам. У всех есть мечты и желания, родители, братья или сёстры, любимые женщины, жёны, друзья и товарищи. Человек может быть жалким и ничтожным клерком в офисе, но в другой жизни он умён, имеет неплохое чувство юмора, бесподобен за дружеским столом, является превосходным любовником и так далее. Да, в офисе после его смерти о нём, якобы убогом, забудут через пару-тройку дней. А в другой жизни о нём будут горевать и месяц, и два и три, а может быть и полгода, или даже несколько лет.

— Извини, я погорячилась.

— Слушай, а, вообще-то, позволь теперь мне решать твои проблемы, — сурово заявил я.

— В смысле?

— Я думаю, что ты скоро будешь возглавлять этот чёртовый филиал, наведёшь там идеальный порядок, осуществишь решительную и немедленную ротацию кадров. Очень беспощадную!