Александр Арбеков - Две ипостаси одной странной жизни

— Ну, и чем же закончился этот эпизод твоей жизни? — заинтересовался мой товарищ.

— Денег я ей не дал.

— Почему?

— Да потому что они к этому сакральному моменту закончились! — почти зарыдал я.

— Так, успокойся, — пробормотал Аристарх. — Не так всё безнадёжно. Сменим тему. Ты, кстати, дошёл до этой своей чёртовой и легендарной онкологической клиники? Что с диагнозом?

— Диагноз очевиден и ясен. Увы…

— Почему такой пессимизм? Так ты дошёл, наконец, до этой долбанной клиники или нет?

— Чувствую я то, что не чувствуют, не ощущают и не понимают многие другие люди. Интуиция, мой друг… Конец близок, увы. Ну, а вообще-то, до клиники я до сих пор так и не дошёл.

— Так, хорошо… Но, может быть не всё потеряно? Давай, завтра мы вместе зайдём в эту твою чёртову клинику и немного побродим где-нибудь по подвалу, а потом, на следующий день достигнем мистического места на первом этаже и подойдём к этой… Как она там называется…

Чёрт возьми!

— Ты о чём?

— Регистратура, да! А потом возьмём в ней какой-нибудь талон и на пятый или на десятый день попадём к тому самому заветному врачу, или, вернее, к судье, который вынесет тебе вердикт.

— О, я могу гулять и веселиться ещё целых пять, или десять дней?! — оживился я.

— Ну, конечно!

— О, как славно!

— Но, смею заметить, наш главный вопрос остаётся открытым.

— Какой?

— Наталья…

— Слушай, ну мы же его почти закрыли. Давай деньги, и не будет в этом мире единственного свидетеля! Я не об убийстве!

— А где гарантии?

— Твоя главная гарантия перед тобой! А все иные второстепенные гарантии гроша ломанного не стоят! Принимай же окончательное решение! Ну, что за немощное дрожание и трепыхание разума?!

— Всё! По рукам!

— Ну и славно, — грустно произнёс я и вздохнул. — Деньги когда будут?

— Сегодня или завтра, — в ответ очень тяжело вздохнул Аристарх. — А что такое ты хотел мне прочитать недавно?

— Что?

— Ну, ты хотел что-то мне прочитать. Как его зовут, этого очередного мусульманского гения?

— А что ты против них, гениев, имеешь?! Гений, он может быть гением и мусульманским, и православным, и католическим, и протестантским, и ещё каким-нибудь! Гений, он и в Гренландии, и на острове Пасхи гений! Он может быть и немецким, и еврейским, и французским, и итальянским, и швейцарским, и украинским, и даже русским гением!

— Чего ты так разгорячился? Вернёмся к твоему арабскому другу.

— Он мне не друг.

— Почему?

— Потому, что он умер, к сожалению, очень давно, и я, увы, не смог испытать радость от общения и знакомства с ним, с его творчеством и насладиться в полной мере его интеллектом и сакральной духовностью, — тяжело вздохнул я, заглотнул очередную рюмку водки и снова прослезился.

— Жаль… Но изъясняешься ты очень изысканно и тонко. Что значит — бывший поэт.

— Поэты не бывают бывшими! — возмутился я. — Сколько можно повторять эту истину!?

— Хорошо, хорошо. Не волнуйся ты так! Я готов выслушать творение этого, как его…

— И так… Абу Нувас. Арабский поэт.

— Внимательно слушаю.

«У одних — пиры, забавы,До утра хмельное зелье.У других — заботы, беды,Ни покоя, ни веселья.

У одних — еда в избытке,Помогает им Всевышний.У других, забытым Богом,Даже нет лепёшки лишней.

У одних любые сразуИсполняются желанья.У других — уйдёт удача,И напрасны ожиданья…».

— Прекрасные и мудрые стихи, — через некоторое время мрачно произнёс Аристарх. — Ну, однако, как же ты приободрил и меня и самого себя.

— Да, я понимаю, что всё не так и не ко времени, но хочу перед тобой кое в чём признаться.

— В чём же?

— Ну…

— Давай отложим твоё признание на завтра? Не порть мне великолепного настроения, которое обуревает меня в сию минуту!

— Хорошо, хорошо!

— Хорошо то, что действительно хорошо!

— Замечательно сказано. А в эту чёртову больницу когда мы попадём?

— Послезавтра.

— Боже, история повторяется!

— Ну, а как ты хотел!? — возмутился Аристарх. — История на то она и история, что бы вечно и бесконечно повторяться и воплощаться во всё новых и новых обличиях и ипостасях! Всякие там маскарадные маски, — это всего лишь на пару-тройку дней, а потом нас и других людей, увы, ждёт реальная и суровая действительность, которая на годы и на века!

— Ты бывал в Венеции?

— Да, был. Сырой и скучный город.

— Да, ты прав. Он мне тоже не понравился. Но вермут был хорош. Ну, вернее, мартини.

— Я пил там изысканное сухое вино.

— Вермут — это тоже вино, и довольно изысканное. Особенно, если он настоящий.

— Да, ты прав, — задумчиво произнёс мой собеседник —. И, всё-таки, что там с Наташей? Как она, птичка моя, поживает?

— Снова перепады сознания?

— А как же без них?

— Я же тебе сказал, что проблема почти решена.

— Почему почти?

— Если человек до поры до времени не получил то, что он требует, то остаётся слово «почти!».

— Всё, всё! Понял. Деньги будут скоро. Я на тебя очень сильно надеюсь, — засуетился Аристарх.

— Да, о том, как Наташа поживает. В, общем-то, неплохо, но настроение у неё не очень. Всё-таки дочка погибла. Такая трагедия, такое горе…

— Понимаю…

— Не волнуйся. В успехе нашего мероприятия я абсолютно не сомневаюсь, — усмехнулся я. — Но есть у меня к тебе несколько интересных вопросов.

— И каковы они?

— Ну, вопрос первый и самый главный.

— Я готов ответить тебе на любые вопросы.

— Но перед тем, как задать его, я хочу прочитать тебе ещё одно стихотворение.

— Ну, ты и маньяк!

— Да, я он. Но не в классической интерпретации. Я просто творческий человек. Слушать готов?

— Да!

— Слушай и восхищайся!

«Не рассуждай, не хлопочи!Безумство ищет, глупость судит.Дневные раны сном лечи,А завтра быть чему, то будет.

Живя, умей, что пережить:Печаль, и радость, и тревогу.Чего желать? О чём тужить?День пережит — и слава Богу!».

— Великолепно! Снова какой-то восточный поэт?

— Ну, нельзя же быть таким глупым, пошлым, тупым, ограниченным и необразованным индивидуумом! — страшно огорчился я. — Ты что, не ощущаешь сути, смысла и природы этого стихотворения? И не чувствуешь заложенную в нём душу и всё остальное, свойственное только одному народу в мире?!