Светлана Крушина - Пока смерть не заберет меня

Так я и думал.

— Как называется ваш клан?

Алан широко улыбнулся, позволяя полюбоваться двумя рядами великолепных ровных зубов. Странно, клыков что-то не видно. Таскает с собой столовые приборы?

— Бэтори.

В честь Элизабет Бэтори, надо думать. Брррр, гадость какая…

— Хорошо, — сказал я, внутренне содрогнувшись. — Я ваш.

— Ну, ну, не надо так трагично! — весело воскликнул Алан. — Выше нос. Я же тебя не есть собираюсь. Кстати, о еде. Знаешь что? Давай-ка для начала поищем, где тут можно позавтракать.

О завтраке он вспомнил очень кстати. Из-за волнения за весь вчерашний день я не мог ничего есть, и только наскоро выпил две чашки кофе. А едва сойдя с поезда, мы сразу же отправились на встречу с Дереком. Так что, как только Алан заговорил о еде, я сразу понял, что голоден.

Неподалеку отыскалось кафе, приманившее нас запахом свежего кофе и горячей выпечки. Алан был очень оживлен и расспрашивал меня о всякой ерунде: на каком курсе учусь, почему выбрал именно эту профессию, какие книги читаю и действительно ли мне нравится эта ужасная гремящая и жужжащая музыка. Я отвечал и постепенно успокаивался: уж очень Алан походил на обычного человека и ничуть не походил на высшего носферату, какими живописал их Кристиан и представлял я сам.

Трудно было предугадать, сколько времени придется пробыть в Л***, но пристанищем хотя бы на одну ночь следовало озаботиться. За завтраком мы обговорили и это. Оказывается, у Алана имелось несколько вариантов жилья на выбор. Во-первых, Дерек, как гостеприимный хозяин, предложил поселиться в его холостяцкой квартире в центре Л***. Этот вариант Алану не очень нравился, он предпочел бы общаться с Дереком на условно нейтральной территории. Во-вторых, в городе имелся "гостевой дом" — аналог, как я понял, загородного особняка Лючио, где постоянно жили те представители клана, которые не имели или не желали иметь собственного жилья; по совместительству это был клуб и гостиница "для своих". Меня не очень прельщала перспектива сразу, без подготовки нырнуть в атмосферу вампирского сообщества; к тому же мне уже пришлось жить в подобном месте в качестве пленника, и воспоминания о том времени остались самые неприятные. Так что против "гостевого дома" активно возражал я. Третий вариант — банальная гостиница — устроил нас обоих. Мы не стали терять время и, окончив завтрак, Алан поймал такси и попросил отвезти нас в приличный отель недалеко от центра; через час мы сняли и оплатили два однокомнатных номера в крохотном частном отельчике на берегу живописного пруда, по берегам которого росли плакучие ивы. Пруд в самом центре города — что может быть романтичнее?

Пока мы располагали свободным временем, Алан предложил покончить с неприятным и неизбежным делом.

— Сначала ты почувствуешь себя нехорошо, — объяснил он. — Не знаю, сколько это продлится, у каждого индивидуально. Тебе нужно будет отдохнуть, поспать.

А у самого уже глаза горели в предвкушении! Я стиснул зубы и мысленно велел утихнуть занывшему сердцу.

— Давайте, чего уж…

Алан запер дверь своего номера, усадил меня на кровать и достал из заднего кармана джинсов маленький раскладной ножик.

— Вы всегда его с собой таскаете? — храбрился я.

— А как же. Сними свитер, Илэр, а то зальем его кровью. Позволь, я помогу тебе…

Он помог мне освободиться от свитера, и что-то в его прикосновениях мне не понравилось, но думать об этом было некогда.

Описывать дальнейшее бессмысленно и неинтересно, поскольку повторилось все точь-в-точь, как в прошлый раз, с участием Лючио вместо Алана. Только на этот раз ритуал был завершен, и мне пришлось таки наглотаться чужой крови. До чего это было омерзительно! — не передать словами. Меня едва не стошнило, но Алан очень строго велел терпеть и не позволил оторваться от раны на его запястье до тех пор, пока не счел, что я проглотил достаточно его крови. Тогда я без сил повалился на кровать; голова кружилась, в глазах темнело, во рту стоял отвратительный ржавый привкус. Из ранок возле ключицы продолжала сочиться кровь, и пока Алан не приложил к ним салфетку, кровью была закапана вся простыня.

— Горничная решит, что здесь была оргия с участием десятка девственниц, — засмеялся Алан, но я даже не смог улыбнуться в ответ. Меня сотрясала все усиливающаяся дрожь, а когда Алан накинул на меня одеяло, я провалился в забытье.

На закате я пришел в себя, а может быть, проснулся. Голова была такой тяжелой, что с трудом удалось оторвать ее от подушки. Ворочать глазами было больно, и в целом состояние походило на жестокое похмелье. То есть, следует сказать: "вероятно, походило", поскольку испытывать его мне еще не приходилось.

Первая мысль, толкнувшаяся в больной голове, была окрашена паникой: "Где Алан?!" Мне показалось, что если не увижу его сию минуту, то упаду замертво тут же. Странное ощущение. Погруженная в сумерки комната была пуста, и в сердце шевельнулся страх пополам с отчаянием. Где Алан? Он ушел? Он бросил меня? Преодолевая головокружение, я сел и спустил ноги на пол.

— Алан?! — позвал я и удивился тому, как хрипло и незнакомо звучит мой голос. — Алан!

Господи, что со мной? Почему мне без него так плохо? Неужели это и есть пресловутая зависимость от хозяина? Да лучше умереть, чем жить с тоской и страхом в сердце!

Что. Я. Наделал.

Застонав, я встал; пошатнулся и ухватился за спинку кровати, чтобы не упасть.

Неужели нельзя с этим никак справиться?

Кто я теперь? Слуга? Раб? Марионетка? Или вот еще противное словечко — «миньон»?

Почему осознание совершенной ошибки приходит, когда уже нельзя ничего переиграть?

Если окажется, что Алан ушел и оставил меня, как я себя поведу? Побреду искать его? Или потеряю сознание, упаду и буду лежать, пока кто-нибудь меня не найдет?

Как много вопросов — слишком много для одной, к тому же больной, головы.

Нет, все-таки вряд ли я куда-то побреду — ноги не держат. Не в силах сопротивляться земному притяжению, я опустился на колени и, когда этого оказалось недостаточно для сохранения устойчивого положения, уперся ладонями в пол.

Ну и что теперь?

Краем глаза я поймал какое-то движение и радостно вскинул голову: тихо отошла в сторону белая створка двери, ведущая в ванную, и комнату ступил Алан.

— Тебе нехорошо? — строго спросил он. — Лучше ляг опять в постель.

— Не уходи… те.

— Конечно, я не уйду, — он наклонился и помог мне встать; я уцепился за него, как будто он был последним живым существом в этом мире. — Успокойся, Илэр. Это пройдет, и ты не будешь нуждаться во мне… во всяком случае, не так остро.