Светлана Крушина - Пока смерть не заберет меня

Я покраснел под одеялом и порадовался, что собеседники меня не видят и вообще думают, что я сплю. На самом деле, вот уже с четверть часа я бодрствовал и подслушивал разговор Алана и Дерека, которые сидели тут же в номере, завтракали и препирались. Вчерашние события вспоминались очень смутно, как сквозь туман, но слова Алана подвергать сомнению не приходилось. Действительно, мне было очень нехорошо, и плохое самочувствие как-то связано было с Аланом, вернее, с его отсутствием — это я кое-как помнил. Но — "на шею вешался"? Неужели правда?

— Чувствительный мальчик, — задумчиво проговорил Дерек.

— Чувственный, — поправил Алан.

— Ты снова за свое?

— Просто констатирую факт. Тебе что-то не нравится?

— Да, не нравится. Ты же знаешь, мне никогда не нравились твои… кхм… пристрастия. Они отвратительны.

— Не нравятся — ну и чудесно. Считай их отвратительными, ради бога, я же их тебе не навязываю. Но только не надо читать нотаций — вот этого я терпеть не могу.

О чем это они? — недоумевал я. Какие еще пристрастия, да еще более отвратительные, чем привычка (или необходимость) пить кровь?

— Ладно. Расскажи лучше, что тебе удалось накопать?

— Не хочешь подождать, пока проснется твой… подопечный?

— Расскажешь ему еще раз. Давай, Дерек, не заставляй меня мучиться от любопытства.

— Это ты-то мучаешься? Да тебя ничем не пробьешь!

— Дерек! — в голосе Алана пробились отчетливые рычащие нотки.

— Хорошо, хорошо. Только порадовать тебя — и мальчишку — все равно пока особенно нечем. Слишком мало исходных данных. В случае с Лючио можно говорить о шестидесятипроцентном совпадении генов, но, сам понимаешь, шестьдесят процентов — не сто и даже не восемьдесят. С таким набором Лючио может быть его отцом, а может и не быть. Для уточнения результата надо бы поработать с материалами Френе, но у меня их нет, а добиться разрешения на эксгумацию тела не так-то просто.

— А без эксгумации никак не обойтись? То есть без официальной?

— Никак. Лезть на кладбище ночью и раскапывать тайком могилу мне почему-то не хочется. Это прошло бы лет триста назад, но не теперь.

— Можно подумать, триста лет назад ты лазал тайком по кладбищам, — проворчал Алан.

— Всякое бывало, — невозмутимо ответил Дерек. — Это сейчас нашему брату раздолье, а тогда, знаешь ли…

— Знаю.

— Ах да, ты же и сам, помнится, кромсал трупы почем зря. Ну так вот. С имеющимися материалами я еще поработаю; может быть, удастся из них еще что-нибудь выжать, но особенно на это не рассчитывай. Только, по большому счету, какая тебе разница, кто был его папашей? Для твоих целей это неважно, а мальчишка достаточно крепок, чтобы пройти превращение и выжить.

— Достаточно крепок? — с сомнением повторил Алан и посмотрел в мою сторону. Я тут же закрыл глаза и притворился спящим.

— Кровь у него сильная, — пояснил Дерек. — Да ты и сам знаешь. А этот его обморок и ломка… мне кажется, это все последствия общения с Лючио. Нервы у мальчишки ни к черту, и неудивительно — Лючио кого угодно мог с ума свести, да и сам был сумасшедший.

Пожалуй, пора было уже дать понять, что я просыпаюсь. Я заворочался, вздохнул и приподнялся.

— Алан?

Он с улыбкой повернулся ко мне.

— Я здесь. Как ты себя чувствуешь?

— Точно пока не знаю, но, кажется, неплохо, — ответил я и почти не соврал. Во всяком случае, мне было гораздо лучше, чем накануне вечером.

— Тогда поднимайся и присоединяйся к нам. Тебе нужно поесть.

Десяти минут хватило, чтобы умыться и привести себя в относительный порядок. Относительный — поскольку выглядел я неважно, в чем и убедился, заглянув в зеркало. Лицо бледное, под глазами черно-синие тени — ни дать, ни взять, жертва Освенцима. Или нет — мне вдруг вспомнился Виктор из "Трупа невесты" Тима Бертона — вот на него, пожалуй, я был похож в полной мере. Этакий изможденный викторианский юноша. Впрочем, я и обычно выгляжу ненамного более жизнеспособным. Так что бледность можно не принимать в расчет; а о вчерашнем напоминал только пластырь у ключицы — там, где поработал своим ножиком Алан. Я не стал сдвигать повязку, чтобы посмотреть, на что похожа рана. Честно говоря, мне не хотелось ее видеть.

Стол в номере был накрыт на троих. Дерек уже закончил завтракать и пил кофе; Алан неспешно намазывал джемом разрезанную пополам бриошь. Мой завтрак ждал меня на закрытом крышкой подносе.

— Омлет уже, наверное, остыл, — сообщил Алан. — Но кофе еще горячий.

Действительно, едва оказалась холодной, но я с жадностью съел все до крошки, почти не чувствуя вкуса. Мой желудок вполне справедливо негодовал, полагая, что я морю его голодом. Вчерашняя кошмарная трапеза явно ему не понравилась. И сейчас, при воспоминании о ней, он болезненно сжался, так что мне с трудом удалось удержать в себе все только что съеденное. Алан заметил, как я переменился в лице.

— Поменьше думай об этом, Илэр. Со временем ты привыкнешь ко вкусу крови.

— А может, и нет, — заметил Дерек. — Некоторых и сто лет спустя едва не выворачивает наизнанку. Такова расплата за приобретенные радости жизни.

— Я еще ничего не приобрел, а уже расплачиваюсь…

— Предоплата, — сверкнул зубами Алан. — В кредит ты никогда ничего не получишь.

Дерек бросил взгляд на свои наручные часы и отодвинул опустевшую чашку.

— Мне пора идти. Алан, я позвоню, как только еще что-нибудь выясню. А молодому человеку я порекомендовал бы подольше погулять сегодня на свежем воздухе. И съесть хороший сытный обед. И ужин тоже. И, Алан… не тереби его с неделю.

— Это ты как врач советуешь? — насмешливо поинтересовался Алан.

— И как врач тоже.

Дерек ушел, а я задумался, уставившись в чашку, может ли быть носферату хорошим врачом, и совместимы ли вообще эти два понятия? Потом вспомнилась одна фраза из разговора Алана с Дереком, и я заколебался: задать ли вопрос и тем самым выдать, что все слышал, или промолчать и мучиться любопытством? Выбрал я первое.

— Алан, вы действительно выкапывали на кладбище покойников?

— Что? — он едва не выронил рук намазанную джемом булку.

— Дерек сказал, что вы резали трупы, — напомнил я.

— Так ты все слышал? Маленький негодник! Ты сильно огорчен?

— Чем? Отсутствием однозначного результата? Нет, не очень. Может быть, на самом деле я не так уж и хочу знать наверняка… Так что же, правда это?

Алан расхохотался.

— Судя по твоему лицу, ты готов обвинить меня, самое меньшее, в некрофилии! Но нет, я не извращенец. Если коротко: видишь ли, в старые времена, когда медицина была совершенно не развита, анатомических атласов не существовало, а некоторым людям позарез хотелось разобраться в строении человеческого тела, ради удовлетворения исследовательского зуда приходилось идти на некоторые неблаговидные поступки. Тогда к этому относились еще серьезнее, чем теперь, можно было и на костер угодить; но охотники находились. Во время одной из таких вылазок мы с Дереком и познакомились: он уже тогда любил испытывать на пациентах зелья собственного приготовления, и не все они действовали так, как он задумывал; он хотел разобраться, в чем дело, и что он делает неправильно.