Вольфганг Хольбайн - Колдун из Салема

— Шоггот! — сказал я. — Он… он дотронулся до мертвого Шоггота, Говард. Вот в чем причина. Он умер в тот самый момент, когда до него дотронулся!

Говард несколько секунд с сомнением смотрел на меня, а затем обернулся, опустился на колени и перевернул деревянное тело на спину.

— Вот! — я указал на его руку.

Она застыла в том же положении, в каком была, когда он пытался дотянуться до моего лица, — пальцы были растопырены, как когти, а на их кончиках все еще виднелись малюсенькие остатки протоплазмы, до которой они дотронулись. Я протянул к ним руку, но Говард испуганно отбил мою руку в сторону.

— Не дотрагивайся! — выпалил он.

Я мгновенно отдернул руку, как будто обжегся. Это был уже не первый случай, когда Говард предупреждал меня, чтобы я не дотрагивался до мертвого Шоггота. Но я и в этот раз так и не успел его спросить, почему этого не следует делать: в этот момент с первого этажа донесся душераздирающий крик!

— Мэри! — ахнул я. — Это…

Говард вскочил на ноги, прежде чем я успел договорить. Крик больше не повторился, но зато с первого этажа теперь доносились звуки царапанья, как будто миллионы твердых ножек насекомых чиркали по дереву и грунту. Бросившись к лестнице, я почувствовал, что дом под моими ногами задрожал, словно от удара.

Я сбежал вниз по лестнице вслед за Говардом и Рольфом и — замер!

Уже совсем рассвело, и при золотистом свете утреннего солнца было отчетливо видно всю эту ужасную сцену.

Сквозь дверной проем, сквозь разбитые окна, даже сквозь маленькие трещины и дырочки во внешних стенах в дом вползала черная пульсирующая масса. Это были корни, они окружили дом со всех сторон! Однако теперь они двигались совсем по-другому: не еле заметно, как раньше, а с невероятной быстротой — почти что со скоростью бегущего человека — и при этом они непрерывно росли. Слой высотой по человеческую лодыжку, который я видел во дворе, теперь превратился в полуметровую черную волну, представлявшую собой сплошную массу переплетенных друг с другом отростков — такую плотную, что она казалась небольшой стеной. Из этой черной массы буквально на глазах отрастали бесчисленные длинные извивающиеся — похожие на щупальца — побеги, цепляющиеся за все, что попадалось на пути. Движение этого смертоносного организма сопровождалось ужасным звуком. Продвигаясь вперед, он захватывал обломки мебели и прочие деревянные предметы и поглощал их. Со стороны казалось, что комната перед нами быстро наполнялась черной тягучей жидкостью.

— Миссис Уинден! Бегите! — пронзительно закричал Говард.

Его крик вывел меня из оцепенения. Я увидел, что Мэри отчаянно пытается убежать от быстро надвигающейся массы корней. Прямо за ней бежал мужчина из Дернесса — тот, что оставался с ней внизу.

Миссис Уинден удалось ускользнуть от корней, а вот ее спутник оказался недостаточно проворным. Он добежал до нижней ступеньки лестницы буквально сразу же за Мэри, но в тот самый момент, когда он уже бросился вверх по лестнице, один из черных корней метнулся к нему, обвился, словно щупальце осьминога, вокруг его запястья и с огромной силой дернул его назад. Мужчина даже не успел закричать. Черный ковер накрыл его, как волна, и стал продвигаться дальше.

Пока миссис Уинден бежала вверх по лестнице, Рольф и Макмадок начали стрелять, но их пули ударялись в массу корней, не производя ни малейшего эффекта. Весь дом содрогнулся, и мне показалось, что я услышал глубокий, словно болезненный стон, донесшийся с чердака.

— Лестница! — крикнул Говард. — Рубите лестницу!

Макмадок отшвырнул свое ружье, схватил топор и начал изо всей силы рубить полусгнившую древесину лестницы. Через пару секунд его примеру последовал и Рольф. Прогнившие деревянные доски поддались уже с первых ударов, и вся эта — уже лет десять как трухлявая — конструкция, задрожав, словно раненый зверь, рухнула вниз с громким треском.

И очень вовремя! Передняя граница движущихся корней в этот момент уже достигла верхней ступеньки, и один из тонких побегов успел обвиться вокруг ноги Рольфа как раз в тот момент, когда рухнула лестница, увлекая за собой основную массу корней. Рольф закричал и рванулся назад, но и его незаурядной силы не хватило на то, чтобы вырваться из захвата тонкого — всего лишь в палец толщиной — корня. Он упал, попытался уцепиться руками за выемки в досках пола, вопя от страха и отчаяния. Корень, тем не менее, медленно, но неудержимо тащил его к дверному проему.

Макмадок подскочил к Рольфу, замахнулся топором и, нанеся мощный удар по корню, разрубил его. Однако кусок корня, обвившийся вокруг ноги Рольфа, казалось, жил своей жизнью и, словно удав, стал сжиматься все сильнее и сильнее. Рольф, застонав, попытался подняться на ноги, но тут же снова повалился на пол. Тогда он вцепился руками в корень, пытаясь оторвать его от своей ноги, но у него ничего не получалось.

— Оторвите его! — крикнул он. — Да оторвите же его! Моя нога!

Макмадок обеими руками вцепился в корень, но и объединенных усилий Рольфа и Макмадока не хватило на то, чтобы освободить ногу. Стоны Рольфа становились все громче. Его лицо покраснело, а на материи штанов появились темные пятна.

— Отрубите его! — кричал он. — Ради бога, Говард, отруби его! Он меня убьет!

Говард грубо отпихнул Макмадока в сторону и опустился возле Рольфа на колени. В его руке сверкнул длинный обоюдоострый нож. Мое сердце замерло, когда я увидел, как он приложил лезвие ножа к этому тонкому корню: если он попытается разрезать его, он неизбежно поранит ногу Рольфа.

Но он этого не сделал. Лезвие ножа лишь слегка надрезало твердую, как кость, поверхность корня.

Первые полсекунды ничего не происходило, а затем корень начал извиваться, как червяк, и его смертоносная хватка ослабла. Судорожно дернувшись, он отвалился от ноги Рольфа, упал на пол и — начал превращаться в серую пыль…

Рольф вскрикнул, откинулся на спину и схватился обеими руками за правую ногу, издавая жалобные стоны.

Я с удивлением посмотрел на нож в руке Говарда. Лишь теперь я увидел, что к лезвию прилипли маленькие капельки серой слизистой массы…

— Шог… Шоггот, — пробормотал я. — Говард, вот в чем спасение! Эта штуковина умирает, когда прикасается к Шогготу!

Говард кивнул. Его лицо стало белее снега. Но он так и не успел ничего ответить. Снова послышался пронзительный крик, и, оглянувшись, я увидел, что миссис Уинден отшатнулась, как от удара кулака. За ней, там, где когда-то была верхняя ступенька рухнувшей вниз лестницы, показался целый лес дрожащих черно-коричневых отростков…