Крис Картер - Химеры — навсегда! Файл №314

— А захотелось, напарник. Захотелось с сахаром и со сливками. Ты против?

— Да хоть с солью!

— С солью не хочу… Спасибо, Цинци. Вы очень галантны… Молдер, не отвлекайся.

— Я отвлекаюсь?!

— Отвлекаешься, отвлекаешься… Мистер Патерсон, извините, мой напарник перебил вас. Вы хотели сказать, что…

— Я хотел сказать, агент Скалли, что…

— Я перебил?!

— Молдер! Не нервничай.

— Я нервничаю?!

— Ну, не я же!

— Та-ак… Один, два, три, четыре, пять…

— Агент Молдер, вы пересчитываете свои неубедительные версии?

— …Шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать… Уф-ф… Нет, Патерсон, я прикидываю количество дней, а то и недель, а то и лет, которые понадобятся вам для получения признательных показаний Джорджа Магулии.

— Куда мне до вас, агент Молдер! Не желаете ли мою фотографию в подарок? С надписью «Победителю-ученику от побежденного учителя»?

— Не желаю.

— Что так?

— Видите ли, Патерсон. Вы не вписываетесь в собственные теоретические выкладки столь лелеемого вами бихевиоризма. По вашей благопристойной внешности никогда не догадаешься, насколько вы неприятный человек. Но я-то знаю. Зачем же мне фотография, где форма не соответствует содержанию?

— Видите ли, Молдер. Зато вы на все сто процентов соответствуете моим, как вы изволили выразиться, теоретическим выкладкам. Вы еще более неприятный человек и выглядите соответственно.

— Спасибо на добром слове!

— Во всяком случае, я объективен.

— Вы субъективны, утверждая, что объективны.

— Договорились. Вернемся к версиям? Ваша версия о разборках в среде террористов тоже разрабатывалась нами на началь-ром этапе. И тоже была отвергнута. Кстати, лейтенант Хачулия принял самое деятель-рое участие в разработке фигурантов по делу. Щ в том, что Джордж Магулия был нами, наконец, схвачен, немалая заслуга именно лейтенанта Хачулии.

— Молодец, парень! Соплеменника не пощадил!

— Спецагент Молдер! Я как потомок древнего грузинского княжеского рода не позволю вам…

— Цинци, не могли бы вы добавить мне в кофе капельку бренди? Да, прямо в чашку. Можно еще. И еще. И — шоколадку, если не трудно… Ну так сходите за ней!.. Молдер, прекрати! Ведешь себя отвратительно!

— Я никого никуда не веду!

— Прекрати!.. О, Цинци, вы уже? Ой, «Шок»! Это по-нашему!

— Ладно, Патерсон, положим, вы отработали обе версии, которые возникли у нас с напарником…

— Молдер! Я была против обеих версий!

— Хорошо, Скалли, хорошо. Положим, Патерсон, вы отработали обе версии, которые возникли у меня, хотя проверить это теперь невозможно…

— Отработали, отработали, Молдер.

— И отвергли, Патерсон?

— И отвергли.

— И выбрали другую?

— …благодаря которой, между прочим, Молдер, взяли преступника.

— Угу. Который… который — что, Патерсон?

— Который является хроническим психопатом с диагнозом — вялотекущая шизофрения. Из-за перемены полушарий — не мозговых, а земных, как место жительства, из России в Америку, — застарелая психическая болезнь рецидивировала, шизофрения из вялотекущей преобразовалась в бур-нотекущую… со всеми вытекающими.

— И только-то?

— Ваши позитивные предложения, Молдер?

— Джордж Магулия утверждает, что в него вселяется нечто, Оно. И убивает не он, а Оно.

— Почему же это Оно выбрало… м-м… оболочкой голову именно Могулии?

— Потому что Оно выбирает в качестве вместилища неординарных личностей.

— Тогда можете быть спокойны, Моддер, вас Оно не выберет!

— Патерсон, если вы считаете, что мои скромные способности не пригодятся в этом деле, поставьте вопрос перед Скиннером. Пусть он меня отзовет. Нас! Меня и напарника.

— Всему свое время, Моддер… А вы что, спецагент Скалли, разделяете убеждение напарника о вселении в убийцу злого духа?

— Вовсе нет, сэр.

— В таком случае странно, что вы до сих пор у него в напарниках!

— Но, сэр, некоторые странности в поведении Магу лии…

— Странности?

— Он непрерывно рисует.

— Верно! Магулия художник, так? Что ему остается делать в карцере!

— Он рисует химеры. Горгулий.

— Больной разум порождает монстров.

— Он говорит, что рисует для того, чтобы отогнать демонов.

— Кому говорит, агент Скалли?

— Агенту Молдеру.

— Два сапога — пара. И вы, Молдер, разумеется, принимаете слова серийного убийцы-маньяка за чистую монету?

— Я, Патерсон, взял за правило не только доверять, но и проверять.

— Проверили?

— Не успел. В карцер ворвались вы и нарушили намечающееся между мной и Магулией доверие.

— Вы готовы довериться серийному убийце-маньяку, так?

— Во всяком случае, он уже готов был мне довериться. Он не тривиальный психопат, Патерсон! С ним случился натуральный нервный припадок, когда он узнал от меня о новом убийстве.

— М-м, новом убийстве?

— А, так вы не в курсе, Патерсон? Тогда следите, чтобы натуральный нервный припадок не случился с вами. Этой ночью в заброшенном доме обнаружен восемнадцатилетний Рэм Орбитмэн — без глаз, без языка, без гениталий. Джордж Магулия этой ночью пребывал в камере. Каково?

— То-то, Патерсон! Нет, я все понимаю — трехлетнее кропотливое расследование, арест убийцы-маньяка… и тут откуда не возьмись появился свеженький человечек со свеженькими ранами на лице и в паху, один к одному — почерк схваченного вами душегуба. Обидно, да?

— Молдер, если это шутка, то это дурная шутка.

— Не шутка, Патерсон.

— Агент Скалли? Ваш напарник…

— Мой напарник не шутит, сэр.

— Где сейчас труп? В морге? Хочу взглянуть.

— В госпитале святой Терезии. Не совсем труп. Потерпевший скорее жив, чем мертв.

— Тем более хочу взглянуть!.. Кстати, Молдер, если потерпевший жив, это свидетельство справедливости нашей версии, то есть версии моей группы. Ранее, во всех семи случаях, он убивал.

— Он, Патерсон? Или Оно?

— Вот только не надо мне читать краткий курс демонологии! Полный — тем более!

— Не буду. Но на прощание хотел бы вам заметить, Патерсон, что случаев могло быть не семь. Мы знаем о семи, а сколько их было и есть на самом деле…

— Вы предполагаете или знаете?

— Я говорил с Джорджем Магулией.

— Как же, как же! И он взял на себя еще дюжину трупов!

— Он просто характерно запинался всякий раз, когда звучала цифра семь.

— Нет трупа — нет проблемы, Молдер. Азы следственной практики!

— Думаю, проблемы для вас, Патерсон, еще впереди.

— Вы так добры ко мне, Молдер. Не нахожу слов выразить вам своё приятие.

Коллеги! Спасибо за компанию. Кофе был замечательный. Цинци, вы идете?

— Еще минуточку! Лейтенант Хачулия?