Крис Картер - Химеры — навсегда! Файл №314

— Патерсон! Мой партнер Дэйна Скалли уже успела познакомиться с вашим помощником. И, сдается мне, довольно близко. Не знаю, кто кого из них возьмет или уже взял под опеку, но все вчерашнее утро и половину дня они потратили на посещение Арт-галереи, где рассматривали картины и обменивались… впечатлениями. Я ничего не имею против изобразительного искусства и даже не хватаюсь за пистолет при слове «культура». Я хватаюсь за пистолет в крайнем случае, когда мне противостоит вооруженный преступник, но не уверен, что преступника нужно часами искать в Арт-галерее. Причем безуспешно.

Хачулия:

— Спецагент Молдер! Я чувствую, что вы почему-то пристрастны ко мне, хотя еще толком со мной не знакомы. Должен сказать, что со своей стороны я испытываю к вам искреннее и глубокое уважение, как бы ни складывались ваши отношения с мистером Патерсоном, к которому я также испытываю искреннее и глубокое уважение. Хочу уверить, что со спецагентом Скалли у нас, кажется, действительно складываются тесные отношения, но исключительно на деловой основе. Ничего личного. Кстати, пока мы были в Арт-галерее, спецагент Скалли не единожды поминала вас, спецагент Молдер, и неизменно в превосходных степенях, весьма и весьма разнящихся от оценки, данной вам моим старшим товарищем, полковником Патерсоном, которого я, безусловно, чту, но мнение о людях всегда вырабатываю сам и только сам. И поверьте, если бы не мое… ранение, я бы с удовольствием пожал вашу крепкую и, надеюсь, дружескую руку.

Молдер (сверкает глазами):

— Лейтенант Хачулия! Я готов обменяться с вами рукопожатием сразу, как только вы снимете повязку, излечившись от ранения, полученного вами, несомненно, при выполнении оперативного задания только из-за нехватки опыта. Что же касается ваших неделикатных намеков на то, что нас с агентом Скал л и связывает нечто иное, нежели совместная многолетняя и плодотворная работа, то аналогичное допущение ведь можно сделать по отношению к вам и вашему старшему начальнику, полковнику Патерсону. Если вам угоден совет, лейтенант Хачулия, никогда не путайте понятия «напарник» и «партнер». Спецагент Скалли — мой давний напарник, лейтенант Хачулия.

Хачулия — сверкает глазами.

(Ремарка: Право слово, мужики есть мужики — в присутствии дамы! Скалли, тебе какие больше нравятся, темненькие или светленькие? Скалли больше нравятся умные. Но вам обоим это не грозит…) Скалли:

— Ну вот что! Мне этот спектакль надоел!

Патерсон:

— Мне тоже. Молдер:

— Не я его начал! Хачулия:

— И не я, тем более! Патерсон:

— Может, тогда вернемся к делу? К убийце?

Скалли:

— К убийце? Или все-таки к убийцам? Надзиратель (проходя туда-сюда):

— Извините, господа, здесь не положено!

Голос из-за двери (неожиданно):

— Это не я! Оно убило, Оно! Сколько раз повторять! Щ-щени дэда!..

— М-да, и впрямь что-то шумновато здесь. Нельзя ли нам куда-нибудь?..

— А не испить ли нам кофею, джентльмены?

— Охотно, леди! Только где? Мы здесь с лейтенантом впервые.

— Здесь при Исправительном комплексе — неплохой бар. «Нескафе»…

— Я бы и от глотка бренди не отказался, Скалли. С кофейком-то?

— Будет тебе глоток, Молдер. Два глотка!.. А вы, Цинци?

— При исполнении не пью.

— Никто из нас при исполнении не пьет, лейтенант Хачулия. Но мы сейчас как бы не при исполнении.

— Я всегда при исполнении!

— Похвально, Хачулия, похвально. Однако рюмка бренди не повредит. Я как старший товарищ разрешаю. И для сосудов полезно!

— За встречу, Цинци! Всего глоток. Вы ведь не откажете леди?

— Ну, если только леди. Если только глоток…

— Куда тут идти, агент Скалли?

— Вперед и вниз, мистер Патерсон. Идите-идите. Мы сейчас догоним.

— Не потеряйтесь.

— Не потеряемся… Ведешь себя отвратительно, Молдер!

— На себя посмотри! Нап-парник! За встречу, видите ли! Не знал, что ты встречаешься с кем-то еще!

— Кое-что я вынуждена скрывать даже от собственного напарника.

— Значит, Молдер, вы всерьез предлагаете версию о вселившемся в подозреваемого злом духе?

— Не я предлагаю, но Джордж Магу-лия настаивает на этом, Патерсон.

— И вы идете у него на поводу?

— Я никогда и ни у кого на поводу не ходил и не хожу! Даже у вас. Тем более, у вас!

— Ну-ну. Заметьте, лейтенант, я говорил вам о пристрастии агента Молдера к откровенной чуши.

— Заметил, сэр. Извините, Молдер, но я заметил лишь то, что мистер Патерсон действительно говорил мне…

— Пей кофе, Хачулия, пей кофе. Остынет… Так вот, Патерсон, повторяю — на злом духе настаивает Магулия, а у меня сначала была иная версия, и не одна.

— Нельзя ли озвучить?

— Серийное убийство на сексуальной почве. Разборки в среде нетрадиционно ориентированных субъектов.

— Что ж, прямо скажем, лежит на поверхности. Самое простое. Мы тоже с этого начали, но отказались почти сразу. Все жертвы — натуралы, гм-гм. И убийца тоже. Могли бы поинтересоваться у нас, Моддер, чтобы попусту не терять времени.

— Патерсон, нас с агентом Скалли подключили к делу всего-то позавчера. Вы же занимаетесь им три года.

— Верно. И не попусту. Убийцу мы взяли.

— Но не добились от него чистосердечного признания, почему он убивал.

— Пока не добились.

— А когда ждать? Еще через три года?

— Думаю, раньше.

— И на том спасибо.

— Пожалуйста. Но должен вам заметить, Молдер, что просто ждать — не совсем то, что мы, наша группа, от вас ждем.

— Догадываюсь.

— И до чего еще вы догадываетесь? Версии? Вы обронили, она у вас не одна.

— Серийное убийство на почве внутренних разборок в среде зоологических террористов.

— Зоологических?

— Чеченский след. Грузинский след. И примкнувший к ним греческий след. Они же все зоологически предрасположены к террору! Чеченцы, грузины… Что такое? Что я такого сказал, лейтенант Хачулия?

— Спецагент Молдер! Я как потомок древнего грузинского княжеского рода не позволю вам…

— Лейтенант, лейтенант! Ну что вы! О присутствующих не говорим. Сядьте, сядьте. Остыньте. Пейте кофе. Остынет…

— Нет, я требую извинений!

— Ну, извини, лейтенант.

— Нет, по-моему, вы неискренни! Я требую искренних извинений!

— Хорошо! Приношу искренние извинения, лейтенант. Я не мог и предположить, что вас, блондина-американца черт знает в каком поколении, может задеть за живое такой пустяк, как…

— Пустяк?!!

— Не горячитесь так, Цинци, пожалуйста. Мой напарник иногда не отдает отчет своим словам.

— Я не отдаю?! Скалли?!

— Не отдаешь, не отдаешь… Цинци, не могли бы вы передать сахар или же сливок?

— Скалли! Ты же всегда пьешь только черный и без сахара! Всегда! Скалли?!