Кендари Блэйк - Анна, одетая в кровь

Наконец, она доходит до тёмной, тёмной, наполненной опьяненными и не заслуживающими доверия детьми, истории, и я слушаю её, пересказанную по третьему кругу о призраках, о которых рассказывали той ночью. О пловцах и туристах, умерших в Троубридж Фоллс, где проводилась вечеринка в прошлом году. О том, как они пытались подстроить случай убийства по своему подобию, и больше чем один человек стали жертвами невидимого толчка к краю обрыва, или же как невидимая рука затягивала их в поток воды. Последняя часть рассказа вынуждает меня навострить уши. Из того, что я знаю о призраках, звучит довольно правдоподобно. В общем, им нравится обходить стороной ошибочность ситуаций, приключившихся с ними в прошлом. Вот, к примеру, автостопщик.

— Тогда Тони Гибней и Сюзанна Норман спускались вниз по одной из тропинок, громко крича о том, что на них кто-то набросился, пока они целовались. — Кармел качает головой. — Было уже довольно поздно, и многие из нас действительно волновались, поэтому мы забрались в машины и тронулись с места. Я ехала с Майком и Чейзом, Уилл был за рулем, и, как только мы покинули парк, что-то выпрыгнуло перед нами. Я до сих пор не знаю, откуда оно взялось, может, сбежало вниз по холму или же пряталось на дереве. Оно выглядело как большая лохматая пума. В общем, Уилл нажал на тормоза, а существо находилось возле нас около секунды. Я думала, оно собиралось прыгнуть на капот, и я клянусь, я бы закричала, если бы это случилось. Но вместо этого оно обнажило зубы и зашипело, а затем…

— А затем? — Я подстегиваю к продолжению истории, потому что знаю, что должен сделать это.

— А потом оно скрылось от наших фар, встав на обе ноги, и вернулось в лес.

Я начинаю смеяться, и она бьет меня по руке.

— Я не очень хороший рассказчик, — заявляет она, сдерживая смех. — У Майка получается лучше.

— Да, он, вероятно, использует больше бранных слов и сумасшедших жестов.

— Кармел.

Я поворачиваюсь и вижу Майка, выплевывающего ее имя, словно выстрел липкой паутины, а по обе стороны от него находятся Чейз и Уилл. Странно, как просто звук чего-либо имени может возыметь такой эффект.

— Что смешного? — спрашивает Чейз. Он кладет сигарету на перила и возвращает окурок назад в пачку. Я шокирован, но впечатлен его эко-сознанием.

— Ничего, — отвечаю я. — Кармен вот уже двадцать минут рассказывает, как вы, ребята, в прошлом году встретили йети[24].

Майк улыбается. Существует что-то иное. Что-то из ряда вон выходящее, и я не думаю, что во всем был виноват алкоголь.

— История чертовски правдива, — отвечает он, и я замечаю отличительную его особенность в том, что он не относится ко мне дружелюбно. Вместо Кармел он смотрит на меня. Ни на одну секунду я не сомневаюсь в этом. Он ищет что-нибудь новенькое. Он желает это или еще хуже, старается покончить со мной. Я слушаю, как Майк рассказывает мне ту же историю, что и Кармел, приправляя ее многими бранными словами и жестами. Версии удивительно схожи, но я не уверен, подлинны ли они, или просто историю рассказывали энное количество раз. Когда закончился рассказ, Майк колеблется, выглядя потерянным.

— Так ты увлекаешься историями о призраках? — интересуется Уилл Розенберг, появляясь неожиданно передо мной.

— Обожаю, — отвечаю я, выпрямляясь. Влажный ветерок от воды дышит во всех направлениях, и моя черная футболка прилипает к телу, обдавая меня холодом. — По крайней мере, они не убивают кошкоподобных йети, переходя дорогу, и не беспокоятся о нападениях.

Уилл улыбается.

— Знаю. У такой истории есть кульминационный момент, «маленькая киска никогда никому не повредит». Я говорю им добавить ее в рассказ, но никто не слушает.

Я тоже улыбаюсь, хотя и слышу бормотание Кармел у моего плеча о том, как отвратительно все это. Ну, хорошо. Мне нравится Уилл Розенберг. Он на самом деле с мозгами. Конечно, он становится наиболее опасным парнем из трех остальных. Судя по тому, что Майк находится до сих пор здесь, я знаю, что он ждет Уилла, чтобы приступить к какому-то важному делу. Из чистого любопытства я решаю помочь ему.

— Кто-нибудь знает получше этих? — спрашиваю я.

— Несколько, — отзывается он. — Я слышал от Натали, что твоя мать в некотором роде ведьма, — Чейз перебивает, — Правда?

— Абсолютная. — я пожимаю плечами. — Она гадает, — сообщаю я Кармел.

— Она продает свечи и всякий хлам через интернет. Вы не поверите ребята, сколько денег она за это выручает.

— Круто, — говорит Кармел и улыбается. — Может, когда-нибудь она сможет погадать и мне.

— Боже, — восклицает Майк. — Так вот, что нужно нашему городку: другой треклятый чудила. Если твоя мать — ведьма, то кто тогда ты? Гарри Поттер?

— Майк, — вмешивается Кармел. — Не будь мудаком.

— Думаю, слишком много вопросов. — я говорю тихо, но Майк игнорирует меня и выпытывает у Кармел, почему она бродит вокруг такого урода как я. Очень лестно. Она начинает беспокоиться, как бы Майк не потерял контроль над собой, не попытался проломать деревянные перила и не скинуть меня в мелкую водичку. Я смотрю на край. В темноте я не могу точно определить его глубину, но не думаю, что там достаточно глубоко, чтобы смягчить падение, и я, вероятней всего, сломаю себе шею о скалу. Я пытаюсь собраться с мыслями и сохранять спокойствие, запустив руки в карманы. Точно также я надеюсь, что мой равнодушный вид сводит его с ума, потому что замечания, брошенные о моей матери и обо мне какой-то дрянью мальчика-всезнайки, взбесили меня. Если он скинет меня сейчас, я, наверное, прыгну, расползаясь на мокрых скалах, умру и буду наблюдать за ним без покоя, пока не съем его сердце.

— Майк, остынь, — говорит Уилл. — Если он хочет историю о призраках, он ее получит. Давайте расскажем ему о той, которая заставляет детей прятаться и дрожать на протяжении всей ночи.

— Это о ком? — спрашиваю я. Волосы покалывают на моем затылке.

— Об Анне Корлов. Об Анне, одетой в кровь.

Ее имя проступает сквозь темноту, как танцор. Услышать ее имя, произносимое другим голосом, за пределами своей собственной головы, заставляет меня вздрогнуть.

— Анна, одетая в кровь? Как Золушка, одетая в желтое?

Меня озаряет, и это их расстраивает. Они постараются изобразить ее страшной и ужасной, а это именно то, чего я хочу. Уилл смотрит на меня насмешливо, будто бы заинтересовавшись в том, почему я знаю те детские стишки.

— Анна Корлов умерла в возрасте шестнадцати лет, — через мгновение произносит он. — Ее горло было перерезано от уха до уха. Она шла на школьные танцы, когда это случилось. Ее тело нашли на следующий день, покрытое мухами, а белое платье заляпано кровью.