Кендари Блэйк - Анна, одетая в кровь

Я откинулся на спинку кресла и вздохнул.

— И с чем же ты собираешься мне помогать? Кто, ты думаешь, я такой? — конечно, я знаю ответы на эти вопросы, но все же проверить еще разок не помешает. К тому же я чувствую себя полным дураком в этой игре. Лучше было бы, если бы я мог прекратить этот внутренне-адский монолог. Может, просто стоит ему все сказать в голос? Или мысленно представить картинки: котенок играется с клубком пряжи, продавец хот-догов на углу улицы, продавец хот-догов держит котенка…

Томас протирает уголок рта салфеткой.

— У тебя в сумке отличное оружие, — произносит он. — Старушка с кладбища была сильно удивлена, увидев его. — он щелкает палочками и поглощает еду с фритюрницы. Когда он начинает говорить, я хочу, чтобы этого не происходило.

— Так ты охотишься на призраков, да? И я знаю, что ты здесь из-за Анны.

Мне, наверное, стоит спросить, что еще он знает. Но я не делаю этого. Не хочу больше с ним разговаривать. Он и так слишком много знает обо мне.

Конченый Дейзи Бристол. Я собираюсь разорвать его на новые кусочки. Послал меня к телепатическому психу, который меня уже ждал, и даже не предупредил об этом!

Глядя на Томаса Сабина сейчас, я замечаю дерзкую ухмылку на его бледном лице. Он толкает свои очки к носу, и я понимаю, что он делает так постоянно. В этих бегающих голубых глазах так много уверенности. Он никогда не может быть уверен, что его психоинтуиция подводит его. Кто знает, сколько он мог вытянуть из моих мозгов.

Резко я беру рыбу из фритюрницы и начинаю жевать. На вкус она сладкая, с примесью соленого. Как ни странно, на вкус потрясающе, но я так и не притронулся к рыбьим яйцам. Хватит с меня этого дерьма. Если я не могу его заставить поверить, что я не охотник, то, по крайней мере, я могу сбросить его со своей дерзкой лошадки и отправить домой.

Я поднимаю свои брови в недоумении.

— Что еще за Анна? — спрашиваю я.

Он моргает, а когда начинает брызгать слюной, я наклоняюсь вперед к нему на локтях.

— Слушай меня очень внимательно, Томас, — произношу я. — Я ценю чаевые. Но я работаю один, и свободного места нет. Все понятно?

И затем, перед тем, как он начнет протестовать, я очень много думаю, о всех тех ужасных вещах, которые я делал; о кровоточащих и горящих вещах. Я посылаю ему взрывающиеся глаза Питера Карвера. Я посылаю ему Попутчика из 12 округа, истекающего черной жижей, кожа которого становиться сухой и всасывается в кости.

Это как если бы я ударил его в лицо. Его голова откидываться назад, на лбу проступает испарина, а верхняя губа начинает дрожать. Когда он глотает, его кадык резко двигается вверх-вниз. Похоже, бедный малый подавился своими суши.

Он не стал протестовать, когда я попросил счет.

Глава 6

Я позволил Томасу отвезти меня домой. После этого я стал менее настороженным, так как он не действовал мне больше на нервы как раньше. Направляясь по дороге к крыльцу, я услышал, как он опустил окно и неуклюже поинтересовался, планирую ли я пойти на вечеринку Края Света. Я ничего не ответил. Виденье тех смертей встряхнуло его довольно хорошо. Все больше и больше мне кажется, что он просто одинокий парень, и я не хочу говорить ему опять о том, чтобы он держался от меня подальше. Кроме того, если он такой крутой медиум, то не должен был спрашивать.

Когда я вошел, то положил свою сумку на кухонный стол. Моя мама здесь, измельчает травы, из которых может получиться ужин или может оказаться одно из ее самых разнообразных магических заклинаний. Я вижу листья земляники и корицы. Это или любовное заклинание, или начало пирога. Мой желудок скручивается и отдается болью в плече, поэтому я иду к холодильнику сделать себе сэндвич.

— Эй. Ужин будет готов через час.

— Знаю, но я сейчас голоден. У меня растущий организм.

Я выложил майонез, Колби Джек[21] и «магазинную» болонскую колбасу[22]. Когда мои руки тянутся за хлебом, я думаю обо всем, что мне нужно будет сделать сегодня вечером. Атаме чист, но это действительно не имеет значения. Я не ожидаю увидеть что-либо мертвое, не зависимо оттого, что распускают школьные слухи. Я никогда не слышал ни о каких-либо призраках, атакующих группу больше, чем из десяти человек. Это происходит только в фильмах ужасов.

Сегодня ночью ожидается вливание в коллектив. Я хочу услышать историю Анны. Я хочу узнать людей, которые смогут привести меня к ней. Ибо все, что Дейзи cмог сказать мне — ее фамилию, возраст. Он не мог сказать мне, где она появлялась. Все что он знал, это был ее дом. Я мог, конечно, пойти в местную библиотеку и найти резиденцию Корлов. Что-то вроде убийства Анны должно было быть в газетах. Но что это будет за веселье? Это моя любимая часть охоты. Узнать о них. Услышать легенды. Я хочу, чтобы они были настолько мощными в моем понимании, насколько это возможно, и когда я услышу их, не желаю быть разочарованным.

— Как прошел у тебя день, мам?

— Хорошо, — ответила она, склонившись над колодой для рубки мяса.

— Я должна позвонить крысолову. Я укладывала коробку Тапперваре[23] на чердаке, когда увидела крысиный хвостик, успевший исчезнуть позади одной из обшивочных досок.

Она вздрагивает и издает отвратительный звук.

— Почему бы тебе просто не позволить Тибальту взобраться туда? Знаешь ли, это то, для чего нужны коты. Ловить мышей и крыс.

Ее лицо перекашивается.

— Ага. Я не хочу, чтобы он подцепил личинок от некоторых неприятных крыс. Я просто вызову крысолова. Или ты можешь сам пойти и установить ловушки.

— Хорошо, — говорю я. — Но не сегодня. Сегодня вечером у меня свидание.

— Свидание? С кем?

— С Кармел Джонс. Я улыбаюсь и качаю головой. — Это для работы. Сегодня вечером планируется вечеринка у водопада, и я должен получить точную информацию.

Моя мама вздыхает и возвращается к прежнему измельчению трав.

— Как она тебе?

Обычно она зацикливается на плохих новостях.

— Мне не нравится сама мысль, что ты будешь постоянно ее использовать.

Я смеюсь и сажусь на столешницу возле нее. Я краду клубнику.

— Звучит так грубо.

— Только в благородных целях.

— Я никогда не разбивал чьи-либо сердца, мам.

Она щелкает языком.

— Ты никогда не был влюблен, Кас.

Разговор о любви с моей мамой это хуже, чем рассуждения о птицах и пчелах, так что я с трудом пережевываю сэндвич и дезертирую из кухни. Мне не нравится даже намек на то, что я могу кому-либо навредить. Разве она не думает, что я осторожен? Знает ли она, что я лучше вляпаюсь в беду, только чтобы держать людей на расстоянии вытянутой руки? Я усердно размышляю и стараюсь не горячиться. В конце-то концов, она просто моя мама. Тем не менее, все эти годы, когда я не приводил домой друзей, должны были дать ей ключ к разгадке. Но теперь нет времени думать об этом. Я не нуждаюсь в этих сложностях. Это произойдет когда-нибудь — я уверен. Или нет. Потому что никто не должен увязнуть в этом, и я даже не могу предположить, когда это все закончится. Мёртвых всегда будет становиться только больше, и они всегда будут убивать.