Нарцисс в цепях - Гамильтон Лорел Кей

Не очень мне это понравилось, но, глядя в эти пустые синие глаза, я знала, что лучшего мне не добиться.

Глава 48

Лестница, уводящая в недра «Цирка», достаточно широка, чтобы три не слишком крупных человека шли по ней в ряд, но ступеньки расположены не равномерно, будто строилась она не для двуногих или не рассчитана на человеческий рост.

Нас вел Эрни. В первый раз, когда я его увидела, у него были бритые виски и длинные волосы на макушке. Виски уже обросли, а остальное он постриг, и получилась очень стандартная короткая стрижка — наверху чуть больше, и можно было сделать из волос чешую — этакий яппи-панк. Короткие волосы оставляли открытой шею, и виден был след клыков справа.

Он не кормил Жан-Клода. Я думаю, Принц Города больше не питался людьми, когда в его распоряжении есть ликантропы. Но в подвалах «Цирка» есть и другие вампиры, и им тоже надо кушать.

Мика шел рядом со мной. Мерль, Бобби Ли и Крис сначала спорили о порядке следования, но потом Крис пошел с Эрни впереди нас, а Мерль и Бобби Ли — позади. Все остальные потянулись за ними, в том числе Калеб. Всем телохранителям явно было плевать, что будет с остальными. Я почему-то не сомневалась, что вся эта фигня с телохранителями меня скоро достанет.

Массивная металлическая дверь в конце лестницы была открыта в ожидании. Обычно она из соображений безопасности бывала заперта. У меня до боли засосало под ложечкой — я не знала, как вести себя дальше. Поцеловать Жан-Клода при встрече? И касаться ли Мики у него на глазах? Черт бы все побрал.

— Ты что-то сказала? — спросил Мика.

— Разве что случайно, — ответила я.

Он посмотрел на меня вопросительно, и все встало на место. Я буду вести себя как обычно. Я буду делать с каждым из них именно то, что делала бы, если бы другого здесь не было. Вести себя иначе — значило бы заставить нас всех идти по иголкам. И вообще: я осторожна была с Ричардом и Жан-Клодом, и смотрите, чем это кончилось. Те же ошибки я повторять не буду. Может, придумаю новые.

Глава 49

За дверью висели серебристые шторы — это ново. Эрни развел их руками и ввел нас в гостиную Жан-Клода. Когда-то здесь были драпри черные и белые, и площадь поменьше, а сейчас они были белые, серебристые и золотые. Белые драпри, шелковые и прозрачные, висели коридором, который вел во что-то вроде огромного шатра из волшебной сказки. Каменные стены и потолок, о существовании которых я знала, скрывались за ярдами серебристой и золотистой ткани. Вроде бы стоишь внутри футляра от драгоценности. Кофейный столик покрасили золотистым и белым, от чего он приобрел антикварный вид, а может, он и был антикварным. Хрустальная ваза стояла посередине стола, и в ней букет гвоздик.

У дальнего драпри стоял большой белый диван, так усыпанный золотистыми и серебристыми подушками, что часть из них свалилась на ковер. Два мягких кресла в противоположном углу сверкали одно золотом, другое серебром, и на каждом лежала белая подушка.

Камин выглядел как настоящий, но я знала, что он декоративный и его достроили позже, хотя он во всем был таким, каким должен быть камин, только что выкрашен в белый цвет. Даже мраморная полка была белой с прожилками серебра и золота, вполне под стать остальному.

Единственное, что осталось прежним, был портрет над камином. Первое, что видел входящий, была Джулианна, сидевшая в кресле в белом с серебром платье, полуулыбаясь, с тщательно завитыми каштановыми волосами. Рядом с ней стоял Ашер, одетый в золотое и белое, лицо его еще безупречно красиво, золотые волосы колечками еще длиннее, чем у нее, усы и вандейковская бородка темно-блондинистые, почти каштановые. Позади Джулианны сидел Жан-Клод, единственный из трех без улыбки, одетый в черное с серебром. Он и комнату декорировал под портрет — серебряный, золотой и белый цвета.

— Bay! — сказал за нас всех Калеб.

Я уже имела представление о стиле Жан-Клода, но время от времени он удивлял даже меня.

Потом я ощутила, что он идет к нам. Ощутила, и это не было хорошо. Я ожидала гнева, ревности, но приближалось только смягченное вожделение, голод. Он мог бы это прикрыть щитом. Было это мне в наказание — утонуть в его вожделении? Если да, то он во мне ошибся, потому что меня это лишь выводило из себя.

Он вышел из белых с серебром драпри, и на миг мне было не видно, где кончается ткань шторы и начинается его одежда. Он был одет в серебристый фрак с белой оторочкой, белыми пуговицами. Сорочка выхлестывала белой пеной, штаны — та часть их, которая была видна, — были белыми, но длинные ноги почти полностью скрывали белые сапоги. Кожа их казалась мягкой и держалась серебряными пряжками от лодыжки почти до бедер.

Я вытаращила глаза, потому что ни на что больше не была способна. Даже если бы он не наводил сексуальный голод у меня в голове, мысль о сексе все равно возникла бы.

Волосы его спадали свободными локонами почти до талии, — черное сияние среди серебра и белизны.

— Ну и ну, — сказал Бобби Ли. — Да он просто картинка!

Жан-Клод даже не глянул в его сторону. Он смотрел на меня, а я шла к нему по мягкому-мягкому ковру, не думая, зная только, что я должна к нему прикоснуться.

Он закрыл глаза и выставил руку:

— Нет-нет, ma petite,не надо подходить.

Я на миг остановилась, а потом снова пошла вперед. Я уже ощущала аромат его одеколона — сладкий, пряный. Я хотела провести руками по волосам, завернуться в его запах.

Он шагнул назад, слегка запутавшись в драпри. На его лице было что-то вроде паники.

—  Ma petite, янадеялся скрыть от тебя ardeur,но был не в силах.

Вот тут-то я остановилась. Кажется, мне трудно было думать. И это остановило меня там, где я была, почти на расстоянии вытянутой руки, но все же чуть дальше.

— В чем дело, Жан-Клод?

— Я напитался сегодня вечером, но ardeur ненапитал.

— Так вот что я ощущаю? — спросила я. — Это ardeur?

— Oui,и я стараюсь его скрыть щитом изо всех сил, но все же ты его принимаешь. Такого раньше не было.

— Это не потому, что теперь у меня есть свой ardeur?

— Ничего другого не изменилось, поэтому я боюсь, что да.

— И ты не сможешь быть хоть сколько-нибудь в форме, чтобы помочь мне с Дамианом?

Он вздохнул и потупился.

— Мне необходимо утолить каждый свой голод, ma petite.Столько трудностей этот ardeurмне уже веками не доставлял. Когда я разделил его с тобой, это и меня затронуло. Я не знал, пока не почувствовал, что ты входишь в здание.

— То есть ты его лучше контролируешь вдали от меня?

Он кивнул.

— А что это за чертовщина такая — ардо как-его-бишь? — спросил Бобби Ли.

Я глянула на него через плечо:

— Когда мы сочтем нужным давать пояснения, вас известят.

Бобби Ли приподнял брови, потом выставил ладони перед грудью.

— Мэм, вы у нас босс... пока что.

Я сделала вид, что последних слов не слышала, и обратилась снова к Жан-Клоду:

— Что будем делать?

Натэниел внес предложение:

— Накормить его.

Я глянула на него, и этого ему хватило, поскольку Натэниел выставил пустые ладони и отошел к камину. Все остальные расселись по креслам, кроме Джила, который скорчился на полу возле кресла, прижав к себе подушку.

Я повернулась к Жан-Клоду, но сразу же отвернулась снова — заговорил Мика.

— Я видел Аниту в... — он заменил какое-то слово, — в приступе ardeur,и это не было похоже. Сейчас она слишком спокойна.

Жан-Клод посмотрел на него мимо меня, увидел его, я полагаю, в первый раз, по крайней мере лично. Он смерил его глазами вверх и вниз — оценивающим взглядом, будто собирался покупать или нарочито вести себя оскорбительно.

Мика либо не понял оскорбления, либо был к ним устойчив, потому что он направился к нам. Он двигался в окружении колодца собственной силы, и даже в средоточии всего, принадлежащего Жан-Клоду, он был абсолютно раскован, полностью в себе уверен. Двигался он как танцор — собранно, изящно, сильно. При виде его у меня свело спазмом мышцы в нижних частях тела. Жан-Клод испустил тихий звук. Я стала поворачиваться к нему, но было поздно — его щит распался, и ardeurс ревом налетел на меня. По коже пробежал жар, дыхание пресеклось, перед глазами замелькали цветные ленты. Голод Жан-Клода давил меня, проходил насквозь, вопил у меня в голове, танцевал по нервам, тек по жилам. В этот миг, если бы он попросил меня о чем угодно, я бы сказала да.