Нарцисс в цепях - Гамильтон Лорел Кей

— Я предпочел бы, чтобы меня убили, чем чтобы я.

— Верно, но это твой выбор. Пусть тебя убивают, если ты хочешь, но смотри, чтобы из-за твоих моральных принципов не пострадали мои люди.

— И ты бы меня в таком случае убила?

Я снова опустилась перед ним на колени:

— Можешь остаться у меня, и я обеспечу твою безопасность или сама погибну, но если ты будешь путаться под ногами и из-за тебя погибнет кто-то из моих леопардов или моих друзей, я тебя убью. Говорю сейчас, чтобы ты потом не плакал и не говорил, что не понял. Потому что, если ты этого заслужишь, я тебя застрелю, пока ты будешь меня умолять этого не делать.

— Но кто будет решать, заслужил я или нет?

— Я.

Он посмотрел на меня так, будто не мог решить, как ему будет безопаснее — со мной или без меня. Я смотрела, как он думает, и не испытывала ничего — никакой жалости. Потому что лис-оборотень Джил был обузой. В любом бою он будет потерей или причиной потери. Я достаточно цивилизованна, чтобы дать ему защиту, раз он просит, но недостаточно цивилизованна, чтобы платить за это кровью тех, кто мне дорог. В этот момент я знала, что я не социопат, потому что иначе я бы выставила его за дверь. Да я бы, черт меня побери, просто пристрелила бы его, чтобы не мучился и других не мучил.

Вместо этого я протянула ему руку и помогла встать.

— Ты понял правила?

— Я понял, — прошептал он.

— Ты согласен жить по ним?

Он кивнул едва заметно.

— Ты согласен умереть по ним?

Он прерывисто вздохнул, но кивнул еще раз.

Я улыбнулась, сама зная, что до глаз улыбка не дошла.

— Тогда добро пожаловать, и не высовывайся. У нас сегодня еще одно дело, которым надо заняться. Можешь поехать с нами.

Я сама толком не знала, было это приглашением или угрозой.

Глава 47

Еще световой след не погас в небе, тонкая золотая лента, пылающая на фоне наступления темных, очень темных туч, когда мы припарковались позади «Цирка проклятых». Эта парковка была для служащих. Там было темно, голо и без всяких украшений, не то что на парковке перед фасадом, похожей на карнавал. Мимо ярких ламп и кричащих плакатов я проехала, не взглянув.

— У клоунов там, на витрине, были клыки? — спросил Калеб.

Только после его вопроса я вспомнила, что никто из них еще ни разу в «Цирке» не был. Отстегнув ремень, я обернулась, чтобы посмотреть на него. Он сидел на среднем сиденье у двери, притиснутый широкими плечами Мерля. С другой стороны от Мерля сидел Натэниел. Черри и Зейн сидели сзади с Джилом. Мика вместе со мной впереди. Поскольку мы знали, что мой дом не находится в зоне прекращения огня, все держались вместе. Рафаэль прислал двух новых телохранителей, но они прибыли как раз когда мы уезжали, и я не стала теснить народ, собравшийся в джипе. Крысолюды поехали следом, не слишком довольные, но подчинившись приказу. Уже хорошо.

Я ответила на вопрос Калеба:

— Да. У тех вертящихся клоунов на вывеске есть клыки.

— Я видал афишу насчет подъема зомби. Это ты делаешь? — спросил Мерль.

Я замотала головой:

— Считаю, что данные Богом таланты нельзя использовать на потеху публике.

— Я не хотел тебя оскорбить, — сказал он.

Я пожала плечами:

— Извини, я насчет этой всей фигни слишком чувствительна. И не одобряю очень многого, что делают ради денег мои коллеги-аниматоры.

— Ты ради денег поднимаешь мертвых, — сказал Калеб.

Я кивнула:

— Это да. Но я отказываюсь от куда больших денег, чем беру.

— Отказываешься? От каких?

Я пожала плечами:

— Местный денежный мешок, который хотел отметить Хэллоуин на кладбище, а я чтобы в полночь подняла зомби. Или тот тип, что предлагал миллион, если я подниму Мэрилин Монро и гарантирую, что она выполнит в эту ночь все его желания. — Меня передернуло. — Этому я сказала, что если до меня хоть слух дойдет, что он кого-то для этого нанял, я его засажу за решетку.

Калеб чуть округлил глаза — кажется, я его потрясла. Приятно знать, что я на это способна.

— У тебя твердая мораль, — сказал Мерль, и, кажется, тоже был удивлен.

— Мой собственный вариант.

— И ты всегда придерживаешься своих правил, что бы ни было?

Я кивнула:

— Почти всегда.

— А что может заставить тебя нарушить свой моральный кодекс?

— Если тронут моих людей или если надо выжить — обыкновенные дела.

Мерль стрельнул глазами на сидящего рядом со мной Мику. Мимолетно, если бы я не смотрела на него в этот момент, то не увидела бы.

— В чем дело? — спросила я, переводя взгляд с одного на другого.

Ответил Мерль:

— Ты говоришь как Мика.

— Судя по твоей интонации, это плохо?

Он покачал головой:

— Не плохо, Анита, совсем не плохо. Просто... неожиданно.

— И все равно тебе это не очень нравится?

— Мерль слишком много беспокоится, — сказал Мика.

Я глянула на него, но он смотрел на Мерля. Волосы он завязал назад, пока они еще были влажными, и они прилегали к голове, а дальше уходили в длинный пучок, где рассыпались кудрями по спине как пена. На фоне угольно-серой рубашки они смотрелись коричневым бархатом.

— И о чем же он беспокоится? — спросила я.

— В основном заботится обо мне, а сейчас, думаю, и о тебе.

Я обернулась на телохранителя:

— Ты об этом беспокоишься?

— Вроде этого, — ответил он.

Под свою джинсовую куртку он поддел чистую белую футболку, но в остальном наряд его был точно таким же, как когда мы встретились впервые. Надень он больше кожи, выглядел бы как стареющий байкер.

Мика повернулся, и его рубашка сочно скрипнула, как всегда бывает, когда шелком проводят по коже сидений. Рубашка эта была темно-серой, с короткими рукавами, застегнута до горла. Цвет несколько приглушал золотисто-зеленое сияние его глаз, а кожу делал еще смуглее. Рубашка вполне гармонировала с черными джинсами, черным ремнем, серебряной пряжкой, мягкими черными ботинками со шнуровкой. Я только сейчас заметила, насколько официально он оделся. Это он чтобы произвести впечатление на меня — или на Жан-Клода? Для любого альфы встреча с Принцем Города была полуофициальным событием, тем более для такого, который трахает человека-слугу Принца. Мне непонятно было, как разрулить эту ситуацию. В теории Жан-Клод принял Мику безоговорочно, но как он отреагирует, увидев его во плоти? И как среагирует Мика на Жан-Клода?

Ладно, блин, мне есть о чем беспокоиться и помимо игры мужских самолюбий.

— Ты снова хмуришься, — сказал Мика.

— Ерунда, — мотнула я головой. — Давайте займемся делом.

— Кажется, ты не слишком радуешься перспективе?

Я, уже открыв дверцу, медленно повернулась к нему:

— Мы приехали спасать Дамиана. Я не знаю, в каком виде он появится. И чему, черт побери, радоваться?

— Я знаю, что ты тревожишься за своего друга, но ты уверена, что это основная причина твоей тревоги?

— Ты о чем? — нахмурилась я.

— Я тоже нервничаю перед встречей с главным вампиром города.

Он будто мысли мои прочел. Мы еще недостаточно хорошо друг друга знаем, чтобы это было возможно, но... либо он телепат, во что я не верю, либо он действительновидит меня насквозь. Даже непонятно, какая возможность мне не нравится сильнее.

Я выдохнула и обмякла на сиденье:

— Да, я малость нервничаю насчет того, как буду представлять тебя Жан-Клоду. Пока это были абстрактные разговоры, он относился спокойно, даже зная, что было у нас с тобой, но увидеть тебя во плоти... — Я помолчала, подыскивая слова. — Не знаю, как он к этому отнесется.

— Тебе будет лучше, если я пообещаю вести себя как следует?

— Может быть, если ты сможешь сдержать слово.

— Я смогу, — сказал он, вдруг глядя на меня очень серьезно. Он излучал искренность.

— Мика, ты не пойми меня неправильно, но недавно мужчины моей жизни слишком сильно меня разочаровали. И немножко трудновато верить, что кто-то сдержит свое слово.