Челси Ярбро - Тьма над Лиосаном

Руэль дважды перекрестился и сглотнул подступивший к горлу комок.

— Если герефе угодно, — сказал он и замер.

Клевик, наклонив голову, покосился на небо.

— Я тоже пойду. Хотя глядеть сызнова на такое… — Он перекрестился и, не таясь, обмахнул себя жестом, обращенным к старым богам.

— Ох, не к добру это, — вздохнул Эварт. И повторил: — Нет, не к добру.

Как по команде, в толпе после его слов поднялся ропот, она стала таять, женщины похватали детей и потащили к домам.

«Куда подевался Сент-Герман? — подумала Ранегунда, одновременно довольная тем, что его нет. — Крестьяне обижены на него, и сейчас совсем ни к чему усугублять их обиды». Она посмотрела наверх.

— Капитан Амальрик, спускайтесь сюда. Калфри, Осберн и Северик — вы тоже.

Она вдруг вспомнила, что Сент-Герман находится в кузне, куда не доносятся внешние звуки, и, испытав немалое облегчение, повелительно хлопнула в ладоши, показывая, что мешкать нельзя.

На плацу, неуклюже поддерживая живот, появилась Винольда. Она бросила взгляд на лежавшего без движения лесоруба.

— Это не помешательство, а?

— Нет, — ответила Ранегунда, сама удивляясь тому, как спокойно звучит ее голос. — Он в обмороке. Нюхательная соль приведет его в чувство. — И, помолчав, добавила: — Дай ему пива, когда очнется. И чем-нибудь покорми.

Винольда кивнула и направилась к Калифранту.

Но Калфри решительно встал у нее на пути.

— Нет, — заявил он. — Его немощь может перейти на ребенка. Пусть поднимается сам.

Винольда с невозмутимым лицом последовала за Калфри, сказав в свое оправдание лишь одно:

— Он мой муж.

Отказ Винольды помочь лесорубу окончательно рассеял толпу. Капитан Амальрик подошел к Ранегунде. В глазах его не было и тени волнения.

— Мы прихватим с собой трех мулов и четырех неоседланных лошадей, — сказал он. И пояснил после паузы: — На всякий случай.

— На какой? — спросила Ранегунда, стараясь подавить охватившую ее дрожь.

— Кто его знает, — сказал капитан. — Лес есть лес. — Он пожал плечами. — Как говорится, мало ли что.

— Хорошо, — сказала она, — забирайте мулов и отправляйтесь. И наденьте латы — так будет надежней.

— Да, — кивнул капитан Амальрик. — Мы не станем обедать. Распорядитесь, чтобы повара выдали нам сыр и хлеб. — Он кашлянул и громовым голосом объявил: — Всем, кто не едет с нами, стоять на местах и нести службу, не отступая от расписания, а на северной башне разжечь пораньше огонь. — Его выпуклые глаза вновь нашли Ранегунду: — Если у вас нет возражений, я возьму кроме назначенных вами Калфри, Осберна и Северика еще семерых свободных от караула людей.

— Шестерых, — ответила Ранегунда. — Я еду с вами. Дуарт заменит меня.

— Герефа! — Капитан Амальрик опешил. — Воин из вас неважный.

— Пусть так, — решительно заявила она. — Но, думаю, это мой долг.

— Вовсе нет, — возразил капитан. — Вот ваш брат — тот мог бы возглавить подобный отряд: он был отменным бойцом в свое время. А вы едва управляетесь с коротким мечом и совершенно не владеете алебардой. Если вы отправитесь с нами, кому-то придется постоянно вас опекать, отвлекаясь от дела. К тому же еще неизвестно, с чем мы там столкнемся. Если все сказанное тут правда, нам, скорее всего, придется схватиться совсем не с людьми.

— А с медведями, — подсказал, крестясь, Орманрих. — С волками и с кабанами.

— Вот-вот, — кивнул капитан Амальрик. — Со всей охочей до падали лесной живностью. Подумайте сами, зачем это вам? Оставьте нам эту работу.

Ранегунда задумалась, разрываясь между чувством ответственности и здравым смыслом явно державшим сторону капитана.

— Я все же должна отправиться с вами, — наконец заключила она.

— А если нас там поджидают датчане, — продолжил капитан Амальрик, решивший, отстаивая свою точку зрения, привести все резоны, — вы явитесь для них просто подарком. Они, безусловно, сделают все, чтобы вас захватить, а потом, вдосталь натешившись с вами, затребуют с нас немыслимый выкуп. Независимо от того, чем кончится дело, вы уже не останетесь тем, что вы есть.

Ранегунда внутренне содрогнулась, вспомнив глаза Мило, побывавшей в лапах датчан.

— Да, похоже, вы правы. — Она одернула рукава камзола. — Ладно. Выбирайте людей и езжайте. Помните, мы закроем ворота, если вы не вернетесь до темноты.

Капитан Амальрик перекрестился, то же сделали лесорубы.

— Если мы не вернемся до темноты, вы поймете, что для лесного сражения нужен много больший отряд, чем наш.

Он поднес руку ко лбу и пошел через плац, на ходу скликая своих подчиненных.

Орманрих следил за ним в полном оцепенении.

— Достойный солдат. Такой, каких мало, — выразил он наконец свои чувства.

— Он позаботится о твоих людях. — Ранегунда кивком указала на Руэля и Клевика и вдруг заметила, что Калифрант шевельнулся. — Эй, помогите-ка ему встать!

— Он встанет, — заверил с угрозой в голосе Орманрих. — Он сейчас вскочит у меня как ошпаренный.

Руэль склонился над Калифрантом и взял его за руку.

— Лучше вставай, — посоветовал он, когда тот приоткрыл глаза.

Калифрант дважды моргнул, соображая, что с ним такое, и резко сел.

— Меня… погонят в лес?

— Нет, за тебя поедут другие, — с суровостью в голосе произнесла Ранегунда. — Хотя непонятно, чем ты лучше их.

Калифрант покраснел и самостоятельно поднялся на ноги.

— Мне… мне очень стыдно, — пробормотал он, пряча глаза.

— В другой раз держи в узде свою трусость, — отрезала Ранегунда и уже другим тоном добавила: — А сейчас отправляйся домой. Скажи жене, пусть положит тебе на лоб мокрую тряпку.

— А также погрузи ноги в свиную кровь: она придаст тебе силы — и обвяжи красной ниткой потолочные балки, — сказал Орманрих. Когда лесоруб поплелся к воротам, он огорченно покачал головой: — От этой троицы одно беспокойство, а Калифрант самый слабый из них. С виду он здоровяк, но в нем нет сильной хребтины. Он весь трясется в конце каждого дня.

— Калифрант справляется с работой, — заступился за друга Руэль. — Мы помогаем ему, нас ведь трое.

— Да, — согласно кивнул Орманрих. — И все же не лучше ли подыскать ему работу полегче? Пристроить его, например, к рыбакам?

— Но там одни старики и калеки! — воскликнул Клевик. — А Калифрант еще молод и в целом здоров.

Орманрих взглянул на Ранегунду:

— Что мне делать, герефа? Вы видели сами, как он упал. Такое с ним нет-нет да бывает, и он так устает, что даже на праздниках сидит сиднем. А еще он жалуется на боли в спине и у него холодеют руки.