Копоть - Максим Владимирович Виноградов

ни в единой бумаге не фигурирует. Не владеет собственностью, не держит счетов в банке. Не знаю, есть ли у него документы, а если есть, то на какое имя. Не человек, а призрак. Наверное поэтому особо и не скрывается — что пятьдесят, что тридцать, что десять лет назад Сильвестр выглядел совершенно одинаково — белобрысый юноша, в котором лишь печальные проницательные глаза выдают многолетний опыт.

Приблизительно столько же он и вхож в клан. За пятьдесят лет можно ручаться, дольше — не факт. Какую роль Ногински играет в структуре семьи — загадка. Но на решения Генри он влиять может, это точно. Возможно, лишь консультативно, а не ултимативно. Но кто знает?

Итак, вот эта троица во всей красе: Джон (Генри) Стюарт, Светлана (Велена) Стюарт и Сильвестр Ногински. Содружество долгожителей, вполне официально устроившееся в нашем мире. Да так, что никто и не подозревает об их замечательной «особенности».

На этом я закончу «теоретическую„ часть своего доклада. И перейду к сугубо практической. Под „практикой“ я подразумеваю знания, полученные непосредственно от первых лиц. А именно — от Алечки… прошу простить, от Алевтины Демидовой, в девичестве Нитеркотт.Собственные эмоции постараюсь удалить, но все же, порой они будут прорываться, за что я сразу прошу извинения. Учитывая дальнейшие обстоятельства, могу себе позволить…

Алевтина — коренная уроженка Улан-сити. Родилась в семье рабочих, отец — рыбак, мать — работала в порту. Тяжкий труд, голодное детство. Молодую девушку ждала та же участь, но судьба распорядилась по другому. Счастливая случайность, воля случая, или хорошенькая девчушка просто приглянулась богатею — Алевтину взяли прислугой в особняк Стюартов. Нитеркотт проработала там на разных должностях немногим более десяти лет, а потому уж ей-то есть, что рассказать. К этому рассказу и приступаем.

На что сразу обращаешь внимание, пожив в особняке Стюартов — их баснословное богатство, гласно не выставляемое на показ. Конечно, можно сказать, что бедной девушке любой достаток покажется богатством. Но тут случай другой. Дело не во внешнем или внутреннем убранстве, не в количестве золотой посуды, не в каменьях и нарядах — этого достаточно и в других домах. Дело в фактически витающем в воздухе ощущении, что в мире не осталось ничего такого, что нельзя было бы купить. Буквально. Начиная от собственности, любого вида и размера. И заканчивая вопросами свободы и воли, жизни и смерти.

Кажется, возникни такое желание, Стюарты могли бы купить страну целиком. Если бы у нее была цена, которую можно озвучить.

Нет, Алевтина не считала сундуков с деньгами. Но зачастую и не нужно видеть что-то, чтобы догадываться или даже прямо утверждать о его существовании. Например, мы не видим звезд за тяжелыми тучами, но мы абсолютно точно уверены, что они — звезды — существуют.

Зарабатывала Аля хорошо. Очень хорошо. Настолько, что содержала семью на достойном уровне, даже когда старик отец вышел «на пенсию». Скажем так, даже в столице, даже на административных должностях — далеко не все получают столько же, как старшая горничная в поместье Стюартов.

Что же касается сундуков… В доме не водилось особых сокровищ. По косвенным обмолвкам хозяев умная девушка сделала нужные выводы. Богатства Стюартов не только в злате да серебре. Счета в банках на подставные лица, неисчислимая собственность по разным городам страны, долевое участие чуть не во всех прибыльных бизнесах. Ну и схроны, наверняка, тоже имелись, куда уж без них.

Если уж внутри Копоти о клане известно так мало, что можно говорить за другие страны? Не удивлюсь, если Джон Стюарт, под чудим именем естественно, имеет целое состояние в каждом из соседних государств.

Вся прислуга в доме — постоянная. Более того, люди нанимаются сюда «пожизненно». Никто не уходит из поместья на вольные хлеба. Своими ногами, во всяком случае. Конечно, Алевтину предупреждали. Но что взять с девушки, едва вошедшей в возраст совершеннолетия? Возможность зарабатывать баснословные барыши вскружит голову кому угодно. А невозможность сменить работу воспринимается не как ограничение, а даже некоторой защитой. Да и зачем увольняться, коли работы не пыльная, а платят с избытком?

Работников проверяли — как стало понятно уже позднее — множество раз. Иногда топорно и очевидно, вроде «забытой» пачки денег на столе — возьмет или нет? Другой раз настолько хитро, что и не поймешь, проверка ли это. Все приглядывают за всеми. Кто доносит хозяину в случае проступка? Что ждет провинившегося?

Девушку никогда никто не домогался, хотя Джон и поглядывал с интересом. Наверное, захоти он, и служанка без разговоров легла бы в его постель.Но хозяину женщин хватало и так. Если внешне клан выглядел вполне прилично, вполне в рамках общественной морали, внутри случалось всякое — и долгие загулы, и многочисленные визиты дам из домов терпимости.

Наверняка это тоже была своеобразная проверка — не побежит ли девушка рассказывать о «нравах» семьи. Не захочет ли запрыгнуть в объятия господина, стать не служанкой, но любовницей. И то, что Алевтина таких поползновений не проявила, возможно, спасло не только ее карьеру, но и жизнь.