Великий шейх суфизма. Опыт парадигмального анализа философии Ибн Араби - Андрей Вадимович Смирнов
Кроме того, если исчерпывающее знание догматики означает для подвизающегося в догматической сфере интеллектуальной деятельности уже почти полный успех, то знание парадигмы означает даже не шаг, а лишь необходимое предварительное условие успеха. Как знание логических парадигм еще не делает вас блестящим логиком, а знание законов колорита и композиции — живописцем, так и представление о философских парадигмах не превращает человека в философа. Это объясняется, на наш взгляд, тем, что в догматике почти исчерпывающим образом фиксируются и сами задачи, и их конкретные решения, а парадигма указывает лишь способ отбора и постановки задач и способ их решения, успешное же применение данного способа целиком зависит от творческой активности человека.
Слово «решение» составляет третий (в дополнение к двум ранее названным) элемент смысла, необходимо включаемый в термин «парадигма»; любая из них нацеливает на выполнение специфической задачи. Иначе говоря, показать парадигмальность мышления в какой-либо области — значит показать наличие специфической и универсальной для конкретной области задачи (собственно, эта область знания и возникает для ее решения), показать далее наличие некоего способа конкретной формулировки указанной задачи и подхода к ее решению (т.е. собственно парадигму) и, наконец, тот факт, что данный способ постановки и подхода к решению глобальной для рассматриваемой области задачи принимается как предзаданный образец по крайней мере большинством представителей сообщества, занятых ее осуществлением. Подобное признание необходимо ограничивается хронологическими рамками. Парадигма, существующая некоторое время, сменяется затем другой; период господства каждой составляет особую эпоху в развитии конкретной области знания. Выделение парадигм дает, следовательно, объективное и вместе с тем имманентное основание для исторического подхода к рассмотрению эволюции изучаемой области знания. В качестве самостоятельной исследовательской задачи может фигурировать вопрос о процессе смены парадигм, т.е. о том, когда, в каких условиях и каким именно образом выясняется неудовлетворительность прежней парадигмы (и в чем именно состоит эта неудовлетворительность) и как формируется новая.
Говоря о парадигмальности философского мышления (применительно к периоду средневековой арабо-мусульманской философии), надлежит прежде всего продемонстрировать свое представление о той глобальной интеллектуальной задаче, которая привела к возникновению философии и формулировка и общие подходы к решению которой были определены парадигмой средневековой арабской философии. Задача эта состояла, на наш взгляд, в том, чтобы выстроить систему единого знания о едином мироздании: континуальность универсума знания должна соответствовать континуальности универсального бытия. Онтологические универсальность и континуальность, которые должны быть отражены гносеологически, составляют важную характеристику складывающейся в период формирования арабской философской мысли картины мира. Бытие понимается как всеобщее и единое, где нет никаких перегородок, делящих его на не сообщающиеся друг с другом и лишенные взаимных переходов части. Соответственно и всеобщее знание понимается как система, связывающая все термины и категории, которые описывают мир, так что между любыми двумя из них обязательно есть более или менее длинная цепь переходов.
Правомерен вопрос, является ли наличие такой универсальной картины мира условием и предпосылкой возникновения философии или же, напротив, именно философия вырабатывает единую картину мира (такого мнения зачастую придерживаются историки философии). Требование однозначного ответа, наверно, напомнит знаменитую загадку о курице и яйце, но в том, что касается возникновения философии в арабском мире, скорее надо допустить первое. Единство мироздания утверждалось религиозной картиной мира, сменившей имевшиеся, по всей вероятности, у доисламских арабских племен представления о дискретности пространства и времени (реальность мифологического пространства, не связанного с физическим пространством, «кольчатое» время, где каждое кольцо начинает самостоятельный, оторванный от предыдущего цикл и т.п.). Именно поэтому выработка парадигмы средневековой арабской философии и проходила, на наш взгляд, в процессе рефлексии над исламскими догматами.
Общая задача построения единой системы знания об универсальном бытии, прежде чем могут быть найдены пути ее решения, должна быть конкретизирована, т.е. сформулирована в конкретной форме; эту функцию и выполняет философская парадигма. Изложенный выше материал позволяет утверждать, что средневековая философская парадигма представляла онтологический континуум в виде множества временных сущностей, возникающих из единой и вечной божественной сущности, и предлагала построение системы знания, которая описывала бы переход от второй к первым как континуальный. Таким образом, предусматривалась постановка в качестве центральной проблемы трансцендентности-имманентности божественной сущности миру, что можно обнаружить в философских системах, возникших на основе этой парадигмы. Данная проблема может быть конкретизирована, далее, как проблема континуального перехода вечности во время, внепространственности в пространственность, единства во множественность, свободы в необходимость и т.д. Иными словами, не только конкретные решения, но и сама форма постановки философских проблем зависят в конечном счете от того, какие именно требования к философской системе предъявляет парадигма, как именно она конкретизирует глобальную философскую задачу. При этом, на наш взгляд, было бы ошибкой считать, что парадигма — лишь один из ряда этапов в конкретизации философских задач. Парадигма на порядок более устойчива, чем постановки и решения философских задач в отдельных системах: невозможность осуществления конкретных философских задач в свете требований парадигмы к философской системе приводит к новой постановке и новым решениям, т.е. к возникновению иной системы, тогда как парадигма остается прежней. В то же время она на порядок менее устойчива, чем фундаментальная глобальная философская задача: в развитии философии может наступить такой период, когда невыполнение требований данной парадигмы осознается не как частная неудача, а как принципиальная невозможность привести к успешному решению фундаментальней задачи. Тогда может возникнуть новая парадигма, предлагающая иное видение континуума бытия и предъявляющая иные требования к системе философского знания.
Раз форма постановки и решение философских задач находятся в зависимости от парадигмы, то выявление ее необходимо для более адекватного понимания исторических особенностей развития философии. Кроме того, это означает, что историко-философские сравнения некорректны без учета фактора парадигмальности: непосредственные сопоставления возможны только для тех философских систем, которые возникают на основе одной и той же парадигмы, в прочих же случаях (т.е. для разных эпох или для разных регионов) оно должно проводиться с обязательной оглядкой на парадигмальные различия. Отсюда вытекает некорректность тезиса о восходящем, или абсолютно прогрессирующем, характере развития философского знания: говорить о прогрессе допустимо в лучшем случае в рамках каждой отдельной парадигмы, поскольку смена ее определяет и совершенно новую точку отсчета прогресса. Поэтому бессмысленно было бы пытаться устанавливать, «выше» или «ниже» средневековая философия античной или нововременной: подобный вопрос не может быть поставлен в принципе, во всяком случае, на сегодняшний день. О действительном абсолютном прогрессе в философии можно было бы говорить, если бы была найдена парадигма, дающая решение фундаментальной философской задачи и, значит, имеющая преимущество перед другими.
Таким образом,
