Том 1. Вчера был понедельник - Теодор Гамильтон Старджон

— Вот и конец совершенству, — пробормотал я, сверился с вольтметром и записал его показания. — Мы можем полностью уничтожить волновую структуру.

— Можем? — переспросил Генри.

— Можем, — кивнул я, — и это, черт побери, гораздо проще, чем инверсировать луч.

Очень быстро мы привели установку в боевую готовность.

— Теперь она безопасна, — сказал я. — По крайней мере, мне так кажется.

— Тогда начинаем, — сказал Генри, выходя в салон и садясь в кресло.

— Погоди минутку. Ты же понимаешь, что сначала я должен подвергнуть тебя неискаженному воздействию?

— Понятно, — кивнул он. — Иначе как ты исправишь меня, если сначала меня не повредят. Давай, Годфри, — велел он.

Я яростно выругался про себя и щелкнул выключателем. Какой у меня был еще выход? Загудел вентилятор фена. Этот звук безумно меня раздражал.

Подождав десяток секунд, я вышел из комнатки. Генри спокойно спал в кресле. Я вернулся и выключил устройство. Затем постоял, ничего не делая. Откровенно говоря, я боялся увидеть то, что с ним произошло. Когда я снова вышел, он был по-прежнему в кресле. Глаза у него были открыты, и он счастливо улыбался, уставившись в стену. Увидев меня, он вскочил и схватил меня за руку.

— Ну, вот, у тебя все получилось!

— Что получилось? — оторопело спросил я.

— Я исправлен! Я превосходно себя чувствую! Это сработало, да?

Я открыл рот, чтобы рассказать ему, что ничего еще не исправлено, но тут же решил ничего не говорить. Все равно это было бы бесполезно.

— Нужно провести еще один сеанс для закрепления эффекта, — вместо этого сказал я.

— Зачем?

— Потому что в первый раз ты «исправляешься», а во второй закрепляется это исправление, — объяснил я несколько туманно.

— А-а… — протянул Генри, вновь опустился в кресло и закрыл глаза.

Я бросился в комнатушку, подключил к устройству свою схемку, вновь включил устройство и стал постепенно наращивать мощность. Слишком сильно искажать волну я не осмелился, удовлетворился лишь половинной мощностью, опасаясь, как бы в результате Генри не провел остаток жизни в одном тихом заведении, плетя коврики. Затем все отключил и вышел в салон, весь дрожа от волнения и тревоги за Генри.

Он сидел в кресле очень тихий. Я окликнул его, но Генри не отозвался. Тогда я тронул его за плечо. К моему бесконечному облегчению, Генри тут же открыл глаза и усмехнулся мне распухшими губами.

— Ну как, сработал?

— Что именно? — для проверки спросил я.

— Метод исправления.

— А ты как думаешь?

— Не знаю. — Он потянулся и зевнул. — Я видел сон о… Годфри, на чем же я был зациклен?

— Думаю, ты исправлен, — сказал я со счастливой улыбкой. — Какой же у тебя был сон?

— Ну, что-то неясное о том, что меня нужно исправить. Разумеется, совершенно естественно, что я увидел во сне именно это.

— Почему?

— Потому что это засело у меня в уме. Это было самым важным для меня!

— На этом как раз ты и зациклился — что ты уже исправлен. Мне пришлось тебе солгать, чтобы исправить по-настоящему. Ты решил, что исправлен, как раз после того, как подвергся воздействию.

А затем я направился к телефону.

Подняв трубку, я убедился, что телефон работает, и поспешно набрал номер. Пришлось подождать, прежде чем ответила Кэрол.

— Кэрол, любимая!

— А, Годфри… Милый, с тобой все хорошо?

— Я голодный, усталый и сонный. И я люблю тебя! Мы все сделали! С тобой все будет в порядке, дорогая! Послушай, я не могу долго разговаривать. Немедленно бери Виджет, зайди за Мари и как можно быстрее идите к салону Френки.

— Ладно, любимый. Сразу же, как только поймаем такси. Мари здесь. Она всю ночь порывалась вызвать полицию, но я ей не позволила.

— Умница! До встречи!

И я положил трубку.

Генри подпрыгивал рядом, ему не терпелось поговорить с Мари, но я отстранил его.

— Нет, не надо. Пока ты будешь ворковать по телефону, трубку может снять Уикерхэм. Сначала нам нужно позаботиться о женщинах.

Мы собрали инструменты, и я отнес их в машину. Я совершенно не подходил на роль Капитана Америка, а Генри и подавно. Я принял все меры предосторожности, лазя через окошко, потому что вовсе не собирался слать Уикерхэму приглашение и оповещать его о том, что мы здесь, если он еще не знал об этом, в чем я сомневался.

Но когда приехали наши девочки, я забыл обо всем. От такси они побежали к салону, а Виджет впереди всех. Я схватил и обнял ее, затем посадил на плечо и обнял Кэрол. Я не глядел, что делают Генри и Мари, но, наверное, они тоже обнимались.

Затем мы всей толпой двинулись в косметический салон.

— Сначала Мари, — сказал я. — Ты заслужил это, Генри.

— Ага! — усмехнулся Генри. — Какая привилегия!

— Теперь я уже совершенно уверен. Идемте, Кэрол, Виджет!

Я отвел их в комнатушку, и они с восхищением глядели, как я включаю устройство.

— Давай, Годфри, — послушался голос Генри, и я щелкнул выключателем.

— Смотри на кольцо, — сказал я Кэрол. — Когда оно вытянется с одного края, Мари забудет о героическом поступке Генри. Вернее, она будет помнить, что ничего подобного не было. Я имею в виду…

— Я понимаю, родной, — сказала Кэрол и вздохнула.

— Да? Но почему такой печальный вздох?

— Я просто подумала… Она лишится чего-то реального. Как и Виджет. О, мне так жаль, дорогой. Я не имела в виду, что нужно….

— Перестань. Ты тоже вылечишься. Я догадываюсь, почему у тебя возник этот страх… но не могу объяснить это словами.

— Не понимаю…

— Скоро поймешь.

— Папа, а где кроминный шлем? — спросила Виджет.

— Он поломался. И я разобрал его, чтобы исправить, — ответил я. — Теперь все в порядке, Твой папа может исправить все.

— Время извиняться, — заявила моя умная дочь.

— Виджет! — воскликнула Кэрол.

— Мама, мне очень не нравится, что ты все время плачешь. А я знаю, что женщины вечно плачут из-за мужчин.

— Не слишком ли ты рано развиваешься, дочь? — строго спросил я. — Или ты опять цитируешь миссис Вильтон?

— Миссис Вильтон, — ответила Виджет, взглянула на меня и добавила: — Возможно, я рано развиваюсь.

И тут кольцо на осциллографе дрогнуло и вытянулось с одного края. Я выключил устройство.

— Выключено! — крикнул я Генри.

Из салона не раздалось ни звука. Я выглянул туда и тут же вернулся.

— Мари и Генри, — сказал я, — кажется, помирились.

Кэрол улыбнулась. Оказалось, что я соскучился по этой улыбке. Я поцеловал ее.

— Продолжим. Иди туда и сделай то, что скажет Генри. Когда вернешься, то расскажешь мне, боишься ли чего-нибудь.

Кэрол тут же вышла. Я удержал дочь, которая хотела пойти за ней.